Книга Год дурака, страница 223 – Литтмегалина

— Соня, если ты хочешь, чтобы все было по правилам… – начал Эрик и вдруг упал на одно колено прямо в мешанину из грязи и снега. – Выходи за меня замуж.

Он протянул мне кольцо. С топазом. Надо же, не успела с одним распрощаться, сразу другое прилетело.

— О… только не прямо сейчас, – растерялась я. – Я еще не успела отойти от прошлого раза. Но колечко я возьму, оно мне нравится.

— Тогда просто скажи мне, когда решишься. Я готов в любое время.

— Вы в автобус-то заходить собираетесь? – спросил водитель, который вот уже десять минут курил и внимательно нас слушал.

— Конечно-конечно!

— Соня… ты знаешь, какой сегодня день?

— Какой? – в коровнике я не следила за датами.

— Первое апреля.

— День дурака.

— Нет, это твой день. День, когда ты родилась.

Я обняла его крепко-крепко, с намерением не отпускать всю мою жизнь.

— Да, это действительно мой день.

Наши губы соединились в затяжном поцелуе и, поторапливая, автобус громко засигналил.

Гоголь писал, что нет ничего лучше Невского проспекта. Видимо, в этот день не одна я разделяла его мнение, потому что у всех людей, идущих мне навстречу, был мечтательный, счастливый вид. А, может, дело было в редкостно приятной для Питера погоде. Запах весны, свежий, чистый, нес в себе обновление, и, хотя мне грозил очередной день рождения, на этот раз тридцать второй, по ощущениям мне было никак не больше двадцати трех.

Уже почти год в Питере. Это много. И мало. Столько всего произошло! Эрик до сих пор делает игру. Не один, конечно. Я передружилась со всей их командой. И каким-то образом вдруг оказалось, что я работаю с ними. Началось все с того, что должен же был кто-то заказать этим разгильдяям обед или налить по чашке чая, а то они свалятся без сил. Потом я сама не заметила, как стала немножко тестером… Потом Эрик выдал: «Пора бы тебе научится дизайнить персонажей в 3D Max…» – и внезапно я устремилась. Не то чтобы я не испытываю сложностей на новом профессиональном пути, но мне весело.

Наш офис трижды переезжал. Сейчас он находится в здании цирка. Иногда я слышу, как за стеной трубит слон. Однажды к нам забежала обезьяна. Сначала она что-то печатала на компьютере, а потом наши мальчики предложили ей выпить с ними. Они пили пиво, обезьяна сок. Когда за ней пришел дрессировщик, обезьяна не хотела уходить. Она так легко стала среди них своей. А еще у нас в вестибюле стоит фикус по имени Иннокентий. Ни один фикус не пользуется таким уважением, как Иннокентий. Каждый считает честью для себя поприветствовать его. А еще… хотя это все уже совсем другая история.

Я начала общаться с папой, познакомилась с его второй женой, Наташей – пока только по телефону. Мой отец оказался милым человеком, с единственным недостатком – чересчур мягкий. Наверное, мы действительно с ним похожи.

Иногда я созваниваюсь с мамой. Мы только недавно восстановили общение, и пока наши разговоры осторожны и сдержанны. Я знаю, что она недовольна моим переездом, Эриком, его работой, его возрастом, его цветом волос, его сыном и компьютерными играми, но теперь понимаю, что моя мама недовольна этим миром в целом, и не принимаю ее мнение близко к сердцу. Она же предпочитает помалкивать, вдруг осознав всю мудрость известного афоризма Козьмы Пруткова: «Если у тебя есть фонтан, заткни его». Я взрослая и поступаю так, как считаю правильным. И она приняла это.