Книга Дом на берегу, страница 56 – Литтмегалина

— Дорагли спасла Короля? – спросил Колин.

— Наверное. Если очень постаралась. В детстве я очень любила эту сказку. Но не понимала, о чем она.

— О чем?

— О том, что иногда, пытаясь узнать правду, только причиняешь кому-то боль.

— Я тоже расскажу тебе сказку. В волшебном королевстве стоял прекрасный дворец. Все его стены были выкрашены в разные цвета. С утра до вечера его освещало солнце, а ночью над ним сияли яркие звезды. В этом дворце жили Король и Королева, и их дети, Принц и Принцесса. Король и Королева правили страной справедливо, и жители ее были счастливы. Но однажды двери дворца растворились, и вошел юноша с лицом темным, как нечищеное серебро. «Кто ты?» – спросил Король незнакомца. «Я сын твоего брата, – ответил незнакомец. – Ты считал, что я и мой отец давным-давно погибли в кораблекрушении, но мне удалось спастись. Десять лет я потратил, больной и одинокий, пробираясь к дому через полмира, и возмужал в пути. И вот я здесь». Тогда Король узнал его. Обрадованный, он позволил гостю остаться и жить во дворце.

Меня мутило. Я взяла стакан с прикроватного столика и попила. Вода была затхлой на вкус.

— Что случилось потом?

Колин посмотрел на меня колючим, строгим взглядом, придавшим ему сходство с маленьким старичком.

— Потом Темный Принц отравил Короля и Королеву. Он запер Принцессу в золотую клетку, а Принца превратил в огнедышащего дракона. Потому что на самом деле Темный Принц был не племянником Короля, а черным колдуном, мечтавшим захватить власть над королевством.

— Но в итоге сказка закончилась хорошо? – спросила я, хотя у меня не было надежды.

— Нет, конечно. Что поделаешь с колдуном? Темный Принц объявил себя королем, а те, кто пытался противостоять ему, были растерзаны и сожжены драконом, уже забывшим, что он был Принцем, и ставшим настоящим чудовищем, – Колин усмехнулся. – Поняла, о чем эта сказка?

— О чем?

— О том, что нельзя впускать незнакомцев в дом. Даже если они говорят тебе, что ты их знаешь.

Что можно сделать с колдуном? На протяжении нескольких дней я неизменно возвращалась к этому вопросу. Мое сознание искало выход, как крыса в лабиринте. Что может помочь, когда силы так неравны? Даже Давид не справился с Голиафом голыми руками – у него была праща. И ночью я узнавала обрывки своих дневных размышлений, воплощенные в снах. Снов мне снилось как никогда много. Снились барабаны, дым, горящие листья, глаза, сверкающие в темноте, и заунывный собачий вой. Снилось, что во время прилива волны были совсем красные и выбрасывали на берег кости. Снился Колин, с улыбкой переламывающий пополам маленьких вопящих человечков, а затем вдруг спрыгивающий с кровати и, пробив потолок и крышу, исчезающий в ночи… А перед самым пробуждением, каждое утро, я видела Леонарда, с издевательской ухмылкой глядящего на меня сверху, перегнувшись через стол. Как я не замечала прежде, до чего жестокое у него лицо, лишь прикрытое тонкой маской благопристойности? В одном из снов я пыталась убежать от Леонарда, от его сокрушающего смеха, но он бросил кольцо, которое окружило меня золотой, блестящей, непреодолимой стеной… Я опустилась на колени, закрыла голову руками, почувствовала, что задыхаюсь… и проснулась.

Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и прижимала ладони к затылку. «Что будет с нами со всеми? – подумала я, перевернувшись и глядя в растрескавшийся потолок. – Убьют ли меня, как девушек, что были здесь прежде? По какой причине от них избавились? Разобрались ли они с ситуацией, как и я? Или же просто не смогли сладить с Колином?» Мне было семнадцать, в смерть верилось с трудом. Но я понимала, что могу умереть вне зависимости от того, во что верю. Давние намеки Натали теперь казались такими прозрачными, что поразительно, как я умудрилась не понять их сразу.