Книга Дом на берегу, страница 64 – Литтмегалина

— Кис-кис, – позвала я, остро ощущая безумие ситуации.

Кошка была испугана и долго не желала выходить. Кое-как я выманила ее, посадила себе на колени. Погладила, и она поднырнула под ладонь. Человеческий разум в этом животном явно не теплился. Обняв кошку, я забралась под одеяло. Комната погружалась во тьму. Дом скрипел, вздыхал, превратился в огромное, печальное, недоброе существо. Мы с кошкой согрели друг друга. Она начала тихонько мурлыкать. «В зверином обличии Натали гораздо дружелюбнее», – отметила я и уснула.

Когда я проснулась, Натали уже встала, но ее тепло еще оставалось на подушке и простыне.

— Доброе утро, – сказала я, чем, разумеется, вызвала саркастичное фырканье.

— У тебя нет сигарет? А то во рту помойка, – Натали сплюнула на ковер.

— Не плюйся, – нахмурилась я, и Натали захохотала.

Ее смех оказался заразительным, и я тоже засмеялась, хоть у меня и мелькнуло в голове: «Смех висельников».

— Что бы ни случилось, порядок на первом месте, – отсмеявшись, констатировала Натали. – Пойдем ко мне. Там можно заплевать все хоть доверху.

Там и так было заплевано доверху. Повсюду валялись окурки, на всех плоскостях громоздились опорожненные винные бутылки. Как Натали удается столько пить и сохранять адекватность?

— Меня медленно сшибает, – ответила она моему удивленному взгляду. – Я крепкая, как кобыла, и выпить могу соответствующе.

Расчистив себе место на кровати, Натали села, прикурила сигарету и задрожала от удовольствия. Докурив, она выудила из-под кровати непочатую бутылку и посмотрела сквозь нее: вино было темно-красное.

— Как кровь, – лениво протянула Натали. – И я хочу крови. Его крови, – она потянулась за штопором.

— Вино с утра? – ужаснулась я.

— Жнаешь ли, – прошепелявила Натали с зажатой в зубах второй сигаретой. – осенние и зимние дни так коротки, что едва я успею проснуться, как обращаюсь в проклятую кошару. Стоит использовать каждую возможность поразвлечься, – она отхлебнула из горла, умудрившись не выпустить при этом изо рта сигарету.

— Это Леонард заколдовал тебя?

— Нет, это меня мама такой родила, – ухмыльнулась Натали.

— Почему он так поступил с тобой?

— Ему, видите ли, надоело, что по ночам я шастаю по дому и строю ему козни. Он, знаете ли, устает меня контролировать. Да лег бы, наконец, в гроб, там бы и отдохнул! – Натали протяжно выдохнула, и вокруг нее заклубился дым. – Самое бесящее, что, оборачиваясь пушистой тварью, я полностью себя теряю, ничего потом не помню. И где только не просыпалась наутро… один раз даже на крыше. Три часа сидела, не знала, как слезть. Убиться насмерть я бы, конечно, не смогла, но падать с высоты все равно удовольствие ниже среднего. А то, бывает, дряни какой-нибудь наестся… однажды меня все утро рвало кузнечиками. Если вдуматься, все это смешно – когда происходит не с тобой.

— Ты действительно не можешь умереть, Натали?

— Ага. Это он придумал, чтобы я руки на себя не наложила. И даже если кого-нибудь попросить, не сработает, – Натали подала мне бутылку. – Ударь меня.

— Что? Я не могу.

— Не будь дурой и ударь меня.

Я неуверенно коснулась Натали бутылкой.

— Да не так! – воскликнула Натали. – С силой!

Я ударила сильнее, и в этот раз что-то произошло. Бутылка как будто налетела на невидимую преграду.