Книга Развод. Начальница моего мужа, страница 43 – Ирина Манаева

Я и совсем забыла, что через полторы недели ещё один рубеж. Отменить бы старение после тридцати, законсервироваться и жить красивыми и полными сил.

Ничего не отвечаю, сейчас вообще не до праздника.

Уверена, Марк у кого-то, просто трепет мне нервы, чтобы доказать, что уже взрослый и требует к себе уважения. Только о каком уважении речь, когда он сам никого не уважает? По крайней мере речь о тех, кто живёт с ним под одной крышей.

Минуты тянутся невыносимо долго. Слышу звук открывшегося лифта, но не спешу радоваться. Это соседи открывают дверь напротив, а потом снова всё стихает. Всё, кроме моего оглушительно колотящегося сердца.

Требую от себя успокоиться. Ещё ничего ужасного произошло. Маленький бунт против родительских правил.

Главное — чтобы он быстрее закончился.

К двенадцати становится страшно. Марк всегда предупреждал, если задержится, но сейчас другой случай, да. И я была уверена, что он не придёт. Только по своему желанию или же из-за кого-то другого?

Бежать каждый раз, сломя голову, на его поиски — показывать, что я готова прогнуться. Но я не могу иначе, потому что, знай, что с этим негодяем всё в порядке, следовало бы просто лечь спать. Но я — мать. Я — человек, который не просто дал жизнь. Должна помочь в трудное время, а сейчас у Марка как раз проблемы с пониманием.

Недоступен. Наверное, набрала уже раз тридцать.

— Марк, да чтоб тебя, — злюсь, не в силах остановиться, и бегаю из угла в угол, прикидывая, что делать дальше. Надо позвонить Женьке, да простит меня брат, что так поздно. Только, наконец, обо мне вспомнил муж.

— Ты ничего не написала, — говорит уже из более спокойного места, наверное, туалет в каком-то заведении, потому что до ушей всё равно добирается музыка, а его голос расходится эхом.

— Марк не вернулся. Телефон опять отключил.

— Что значит, не вернулся?! — в голосе мужа слышен гнев, не забота. — Это из-за тебя, да?! Настя, я договорился с ним. Что вы там опять не поделили?! Неужели, так сложно просто не косячить?

Такое чувство, что он говорит о себе, потому что за мной подобного не водилось. Только сейчас Карпов сбрасывает негатив, накопившийся бог знает откуда, на человека, которому и без его речей невероятно хреново.

— Ты позвонил, что оскорбить меня? Возвыситься на моём фоне?

— Ладно, всё, — перебивает. — Нагуляется и вернётся. Ложись спать.

— Так просто?

— А что мне предлагаешь? Бегать и искать его по всем подворотням?

— Ну тебя же искали, — напоминаю ему ту историю, которую он так ненавидит.

— Настя! — рычит сквозь зубы. — Это было совсем другое.

— Конечно. Напиться и забыться, потерять телефон, потому что тебя обскакал какой-то гусь на работе. Потом звонок от знакомых, что Карпова видели шатающимся по городу, и бегай, Настя, по дворам и улицам в поисках мужа. А дома пятилетка сам, на часах три ночи, и чёрт знает кому звонить, — расписываю ему во всех красках, вдруг подзабыл. — Это ребёнок, Карпов, — говорю ему, вкладывая в слова всю ненависть. Потому что я действительно его сейчас возненавидела ещё больше. — Мой и твой. Только ты, кажется, забыл об этом.

Отключаюсь, тут же набирая брату. Недоступен. Открываю сообщения, вспоминая, что он писал про отъезд. Даже с собой меня звал развеяться, но я отказалась. Тащиться с рюкзаками семь дней сейчас не в моих интересах, я просто погибну. И фразеологизм изменится на: увидеть горы и умереть.