Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 11 – Ирина Манаева

— Поплачь, Аська, так легче, его не жалей — только себя, слышишь? Только ты сейчас должна быть важна!

Она гладит меня по голове, покачиваясь, словно пытается убаюкать, как ребёнка. А мне до такой степени хреново, что я просто реву, не в силах быть сильной. Поднимаю на подругу заплаканные глаза.

— Я люблю его, понимаешь?

Ленка тянется к полотенцу, висящему на сушилке около раковины, и вытирает мне лицо, откидывая назад мокрые волосы.

— Меня люби, Аська, — горько улыбается, — сестру люби. Мать.

Вторая волна слез подступает к глазам, стремясь выплеснуть наружу соленое море.

— Стоп! — резко приказывает Ленка, поднимая перед моим лицом указательный палец. — Поревела и хватит. Я запрещаю депрессовать! Понятно⁈ — говорит грозно. — Приведи себя в порядок. Вечно реветь не будешь. Лучше злись и назло им живи счастливо.

— Я не могу, Ленка, — говорю, потому что не чувствую в себе уверенности.

— Ты представь, как встретишь их красивая и цветущая. Аська, ты сильная тетка, — толкает меня в плечо. — Так борись! Слышишь⁈ Борись с этой размазней, что сидит внутри и поставляет сопли наружу.

Кривая усмешка появляется на моём лице.

— Ей-Богу, такое тут развела, словно умер кто, не приведи Господь, — она плюёт себе за спину трижды, совсем как я делала это в детстве, и тут же крутит головой в поисках дерева.

— Лучше б он умер! — выпаливаю, не до конца понимая сказанного, а Ленка какое-то время смотрит на меня молча, всё ещё держа кулак наготове, а потом стучит по моему лбу. Два в одном: снять своё тьфу-тьфу и показать, что я идиотка.

— Знаешь, что я тебе скажу, дорогая? — говорит с апломбом. — Ни-ког-да, — намеренно растягивает слово. — Слышишь? Никогда не желай никому смерти или болезни. Не проклинай человека, даже если он разворотил всю твою жизнь! — она говорит так эмоционально, будто я задела её за живое.

— Это не просто слова, Аська, — продолжает меня учить. — Это страшные слова, которые могут дойти до цели!

Ленка отстраняется, поднимаясь, и выходит из ванной, оставляя меня одну. Будто я перед ней в чём-то провинилась. А меня окатывает страхом. Я настолько обезумела, что желаю человеку смерти.

Быстро трясу головой, приходя в себя. Нет, нет. Вырвалось и будет. Это ничего не значит, просто эмоции. Пытаюсь успокоиться, но теперь волнуюсь из-за сказанного. Надеюсь, мои слова останутся просто словами и ничем большим.

Переодеваюсь и спускаюсь в гостиную. Ленка уже стоит в дверях, напяливая туфли.

— Мне пора, — изображает поцелуй, и я не понимаю: причина в моих словах, или ей реально надо уйти?

— Запрещаю ему звонить, писать и все такое, — продолжает напутствовать Ленка, поправляя сумку на плече и окидывая квартиру взглядом, чтобы ничего не забыть.

— Съезди к родителям, — переводит на меня взгляд, — навести сестру, придумай себе хобби или займись работой, в конце концов. Всё. Пока, — подзывает меня, чмокая в щёку. — Звони, если что.

Она выбегает из квартиры, а я слышу её приглушённый голос из коридора и удаляющееся эхо шагов.

— Я на связи.

Она кому-то нужна. А я?

А я отвратительная дочь, которая так и не перезвонила матери.

Закрываю дверь, отправляясь к телефону, и удаляю контакты Марка отовсюду, чтобы не поддаться женской слабости. Наизусть его номер так и не выучила, да и повода не было, гаджет всегда был под рукой. Родителям пока решила не сообщать, оставив в запасе неделю, за которую надо разобраться в себе. Оставалась еще надежда, что муж вернется. И я хотела в это верить…