Книга Измена. Вернуть свою жизнь, страница 50 – Ирина Манаева

Сомнения в последние дни перевешивали то одну чашу весов, то другую. И теперь она сама пришла. И кто я буду после всего, если отвечу согласием на предложение её мужа?

Достаю красивую визитку, снова смотря на вензеля, а потом бросаю в мусор. Решение принято.

В подсобку входит Алла, плотно закрывая за собой дверь.

— Слушай, Оль, это не мое дело, наверное, но та блондинка, с которой ты разговаривала пять минут назад, только что поливала тебя грязью по телефону.

Непонимающе смотрю на напарницу.

— Короче, эта девица сказала, что ты замухрышка и вообще, на тебя ни один мужик не клюнет.

— С чего ты вообще взяла, что речь обо мне? — спрашиваю, только и сама понимаю, что это я.

— Потому что она говорила про кассиршу, — тут же отвечает Алла, у которой уже три неудачных брака за плечами, два из которых распались по причине наличия подруг. — У такой фифы немного знакомых кассирш, — продолжает, и я с ней согласна. У Аськи другой уровень. — Кстати, там еще имя какое-то мужское интересное было, как его, короче.

— Марк, — даю подсказку.

— Точно! — щёлкает пальцами в мою сторону Алла. — Ты его знаешь?

Не хочу отвечать, потому что становится мерзко. В глаза мы друг другу говорим одно, а по факту слова и поступки иные.

Звонок разносится по магазину, и Алла спешит на вторую кассу, а я смотрю на мусорное ведро.

Раз, два, три.

Наклоняюсь, доставая оттуда успевшую испачкаться визитку. И кто вообще додумался притащить на работу кабачковую икру? Кривлюсь, оглядываясь в поисках салфеток, и приходится использовать туалетную бумагу.

Белый картон впитал несколько рыжих пятен, и так не лучше. Будто сам момент напоминает о том, что мы из разных миров. Он весь такой белый и чистый, а я около мусорного ведра с чужими объедками.

К чёрту.

Засовываю номер обратно в карман, и часа весов уже на другой стороне.

Сказать, что ожидала высокого мнения о себе от Аськи? Нет, конечно! Но выслушать от постороннего человека правду, подслушанную случайно, противно и обидно. Капли чужого яда долетели и брызнули в душу. Новая волна презрения, усмирившаяся за годы, набирала обороты.

Хотелось показать, как могу нравиться мужчинам, вернее, одному единственному мужчине, которым так дорожит Аська.

После смены набираю Марка, и он недступен. Перезванивает уже в маршрутке, и я тороплюсь ответить, потому что второго шанса может не быть.

— Привет, это Оля, — представляюсь сразу, потому что у него мой номер не записан.

— Здравствуй, — слышу улыбку в голосе. — Могу ответить за тебя. Если ты звонишь, значит — согласна, — хриплые нотки, от которых сводит низ живота, и тут же кто-то проталкивается на выход, забрасывая обратно в реальность. Я не там, где его руки умело ласкают, а зажата селёдкой между рабочих.

— Что за мужчины? Даже не дают возможности сделать все самой, — отвечаю Марку, занимая освободившееся место у окна.

— Извиняюсь, если обидел даму.

Смотрю на усталые и недовольные физиономии граждан и гражданок, обещая себе, что скоро всё изменится. Как же надоело быть серой массой, а теперь я могу стать другой. И пусть Аська пеняет на себя: я реально была намерена уйти с дороги.

— Не буду больше отвлекать, когда захочешь меня увидеть — набери, — не хочу навязываться. — Номер теперь знаешь. Сама звонить не буду, не в моих правилах.