Книга Пышка-горничная по обмену, страница 11 – Надежда Олешкевич

Я тащу его в сторону туалетов. Выбираю мужской - потому что для женского слишком откровенные откроются виды, а нам панику сеять ни к чему. Или не панику... В общем, решительно толкаю дверь.

— Заходи.

— Елена, это мужской…

— Женщина, вы ошиблись. Туалет мужской! - сразу возмущается представитель сильного пола, которого мы застаем внутри за мытьем рук.

— Вижу, - рявкаю я, затаскивая Александра внутрь. - А у нас тут проблема вселенского масштаба. Где мне по-вашему его раздевать? На улице?

Незнакомец недовольно качает головой, поправляет костюм. Уходит.

Я поворачиваюсь к Александру.

— Раздевайся. Снимай штаны. Давай, не стесняйся.

Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

— Чего стоишь? - я теряю терпение и тянусь к его ремню. - Я сказала - раздевайся!

Он перехватывает мои руки.

— Со штанами я сам справлюсь, спасибо.

— Тогда быстрее!

Мужчина расстегивает ремень, пуговицу, молнию. Стягивает брюки. Надо бы отвернуться... Нет, я смотрю, потому что в такой ситуации стесняться глупо. Он остается в туфлях, черных носках и… боксерах.

Я задерживаю взгляд на его ногах. Подтянутые, сильные, с четким рельефом мышц. И почему-то в горле пересыхает.

— Долго еще будешь разглядывать? - протягивает мне Александр штаны.

— Еще скажи, что стесняешься, - усмехаюсь я и подхожу к сушилке для рук.

Включаю на полную мощность. Горячий воздух обдает ткань. Я вожу штаниной туда-сюда, и пятно постепенно начинает светлеть.

В дверь стучат.

— Занято, - рявкает Александр.

— Но мне очень нужно, - голос за дверью неуверенный.

— Подождите снаружи, - говорит он таким тоном, что спорить бесполезно.

Шаги удаляются.

— А ты, я так посмотрю, найдешь выход из любой ситуации, - он прислоняется к стене, скрещивает руки на груди.

— Приходится, - пожимаю плечами, продолжая сушить брюки. - Не каждый может покупать новую рубашку, если запачкает старую, ну или пиджак, если оторвет пуговицу. Мы, простые люди, учимся справляться подручными средствами. Чтобы дешево и быстро.

Он молчит. Я чувствую его взгляд. Прожигающий, тяжелый.

— Готово, - говорю я, проверяя ткань. Пятна почти не видно, и то только если присматриваться. Протягиваю брюки. - Держи.

Александр берет их. Наши пальцы соприкасаются.

Поднимаю глаза.

Он смотрит на меня в упор. Так, будто видит впервые.

— Ты мне нравишься, Елена, - говорит тихо. - Своей хваткой.

Я застываю.

— Только ей? - вылетает у меня раньше, чем я успеваю подумать.

Я чувствую нахлынувшее смущение, заправляю волосы за ухо. Притом получается это кокетливо. Совершенно неуместно.

И тут же понимаю, что натворила.

— Я… - делаю шаг назад, ударяюсь спиной о сушилку. - Мне нужно…

Оббегаю Александра, выскакиваю в коридор и прижимаю руки к пылающим щекам.

Дура. Дура! Что я несу? Какая хватка? Какое «только ей»?

Я смешиваю деловую сделку с чем-то… совсем другим.

— Дура, - шепчу себе под нос, но на губах сама собой расплывается ничем не объяснимая улыбка.

Дверь открывается. Выходит Александр. В идеальных брюках, спокойный, собранный. Идеальный!

— Ну что? - он смотрит на меня, и в уголках его глаз прячется усмешка. - Идем? Не боишься?

— А чего бояться? Это всего лишь родители мужчины, который нанял меня. Сделка, всего-то.

— Только им это не скажи.

Его рука ложится мне на поясницу, легонько подталкивает вперед. И по спине, от самой шеи и до копчика, бегут мурашки. Много, целый табун.