Книга Малышки-дочки для потеряшки-папы, страница 14 – Диана Фад

Еле нашел люк в деревянном полу и начал спускаться, когда лампочка моргала. Высота приличная была, а стены блестели от инея. Лестница железная, полки-стеллажи деревянные, в углу ящик с картошкой и капустой, рядом морковь и свекла. А на стеллажах одни банки, чего тут только нет! Загляделся на красивые аккуратные огурчики, помидорки, даже слюни потекли. Не то чтобы я любитель разносолов, но выглядело уж больно аппетитно.

Поставил рядом с собой ведро, стал туда картошку кидать, руки испачкал. Вот тут свет и погас. Думаю, ладно, выйду наощупь. Хрен ли там. Картошку еще покидал, судя по звуку, в основном мимо. Нащупал ведро и сделал шаг в сторону, потом в другую. Рукой только стену трогаю, а лестницы нет. В принципе, от голодной смерти я тут не помру, но холодно как-то. Или помру? Вот не ожидал я в таком возрасте жизнь свою закончить, да и дети только появились. Эх, жить бы и жить. Одна старушка знает, где я, если провалами в памяти не страдает, то найдут.

Сидел на ведре, горевал, но потом решил все-таки еще попытаться. Снова обошел погреб, натыкаясь на ящики, и врезался лбом в лестницу. Аж звезды из глаз посыпались. Начал подниматься и на верхней ступени замер. В темноте и тишине какой-то странный звук послышался, будто трактор тихо работает. На всякий случай прекратил свой подъем, напряженно вглядываясь в темноту. А тут раз — и свет включился.

Вначале ослеп, зажмурился, но, когда глаза открыл, снова сразу их захлопнул. Такая жуть перед глазами предстала, что собака Баскервилей отдыхает. Открытая большая пасть с обнаженными клыками и слюна на пол капает. Нащупал ногой ступени и вниз спустился, снова глаза открыл. Так и есть, сверху смотрит и рычит, черные глаза чуть ли не красным горят.

— Песик, — выдал я первое, что пришло на ум.

На это собака сразу обиделась, зарычала с утроенной силой. Оглянулся, предполагая, чем бы пса прогнать, но кроме как банками с огурцами в него швырять ничего на ум не пришло. Ну еще капустой можно, убить не убью, но, может, отпугну? Хорошо, что свет пока горит, врага своего оскаленного вижу. Может, он хороший, пугает просто? Интересно, я проверять это буду или ну его? И как теперь выбираться?

— Пап, ты тут? — в люк заглядывают мои дочки, и вот сейчас я почувствовал себя настоящим отцом. — Баба Лая нас послала на твои поиски.

На глаза слеза набежала. Как хорошо иметь детей, спасут тебя от злой собаки. Кстати…

— А где псина? — поднимаюсь из погреба, оглядываюсь по сторонам.

— Это Шалик, он доблый, — обнимают меня девочки.

— Что-то я сомневаюсь в его добрых намерениях, — осторожно смотрю на собаку, что сидит у двери в сарай и с самой умильной мордой на всем белом свете виляет хвостом, подметая пол.

Да и не скажешь, что он сильно большой. Обычная дворняга, просто морда крупная, гибрид, наверное.

— А калтошка, пап? — подсказывают мне девочки, а я снова лезу в погреб, возвращаясь уже с полным ведром. — Яички мы уже набрали.

У них в руках полная корзинка яиц. Осматриваю дочерей на предмет нападения петуха, но девочки целые. Видимо, я как чужой человек в этом доме петуху особо не понравился. Или он вообще против мужчин на своей территории. Бывает, я лично тоже против был бы.

Возвращаемся в дом, Шарик за нами. При взгляде на него сразу начинает на меня рычать, а к девочкам ластится, лижет им руки своим огромным языком. Что же, мне еще придется стать вожаком стаи, но, видимо, не сегодня.