Книга А он был женат, страница 62 – Саша Киндер

— Сколько снега! — Ирочку унесло прыгать по сугробам, — как в фильмах! Даже больше!

И про рюкзак она резко забыла, и про меня, и про искривлённо наблюдающих за ней «друзей». В этот момент Артём и решил подойти ко мне.

— Ты рехнулся окончательно? Что это за… нечто? — он по какой-то интуиции не стал отзываться о ней грубо, как делал всегда.

И правильно, я и от этого ощутил прилив сил для хлёсткой ругани, а если бы он уподобился себе обычному, то может и до драки дошли бы. Появилась во мне какая-то неизведанная черта защиты завалившихся лицом в сугроб дев.

— Это ты нечто после бутылки коньяка, а Ирочка стоит сотню таких ублюдков, как ты, — сигарета тушила чувства, наполняя уставшее от перелёта безникотиновое тело расслабленностью.

Артём кивнул, по обыкновению не став спорить или обзывать в ответ. Любитель он затихориться и выдать хлёстче с задержкой. Вот его семья и сотрудничала с Кривунами. Эти точно были откровенными бандитами, потому как предоставляли нам своих отморозков для более детальных объяснений позиции задолжавшим крупные суммы лицам. В это я не лез после того раза, как застрелил наркомана, который попал к нам с миллионной задолженностью. Тогда я уже знал, что Кривун садист — присутствовал на его «прессингах», где он обожал ломать кости. Причём, если спросить его для какой цели он спускается в подвал и выполняет работу молодой крови, начальство ответит, что его это расслабляет. Любитель он воплей, не зря сам постоянно орёт. А с наркоманом моим тогда… девятнадцатилетнему мне показали как надо, а вот про то, что пистолет нужен только на крайний случай, не удосужились объяснить. Я должен был давить, а не стрелять, что я понял только несколько дней спустя. Вот тут и пришло понимание, после которого Кривун отказался от идеи отправлять меня на подобные «вечеринки». Убийство, насилие, давление — вероятно, я не был тем самым пресловутым бандитом, которого пытались из меня сделать. Из Артёма получилось, а вот я оказался моралистом и… слабаком, да. Убийство убивало и меня.

— С каждым годом ты всё больше сходишь с ума, — Артём обошёл Ирочку по диагонали, — женщина должна быть красивой. Это её основная задача. Если она с ней не справляется, то для чего она вообще нужна?

Смех вырвался из меня.

— Ой, философ, посмотрите на него! — в перерывах между смешками, — умненький какой! Светлая голова. Пустая правда, Тём, если ты научился только хрен куда попало совать, — и самое неприятное для него, — хотя я уверен, что папка Евы тебя удовлетворит при удобном случае, он же тот ещё красавец, да и на деньги его, из-за которых ты женишься, у тебя стоит сильнее, чем на женщин.

Обернулся. Встал, глядя на меня. А после усмехнулся.

— Кто бы говорил, — шаг ко мне с протянутой рукой, — поспорим кто из нас большая проститутка?

Это могло бы зайти ещё дальше, если бы не умение Ирочки разрешить любой конфликт:

— Интересные у вас отношения. Может это что-то латентное?

Выдать что-то ещё более оскорбительно она бы не смогла. Мы наблюдали за тем, как она, сидя в сугробе, подбрасывает снег в воздух и лыбится, что есть силы. Умница, я бы не смог так колко уязвить удирающего разъярённого Артема, а она — парой фраз.

— Так я и не скрываю, что ты моя мамочка, Ир, — потянулся к ней, — попу отморозишь, я тогда жестоко греть буду.