Книга Я разрушу твой брак, страница 100 – Мира Амирова

— Всё — от начала и до конца было ложью.

Она никогда не была беременна по-настоящему, по крайней мере, от Серёжи. Никогда не было выкидыша и настоящего живота. У неё была накладка, Карл?! Что с этим миром не так раз существуют настолько одержимые мужиками женщины? Зачем было так изгаляться, если все в итоге были несчастны?..

— Мне очень жаль. — Ставлю перед ним кружку с чаем и на блюдечке заботливо примостила печенюшку-предсказание, что мне захотелось купить внезапно в нашем магазине. Положила ладонь на напрягшееся плечо и начала разминать. — Чем я могу тебе помочь?

— Иди сюда. — Повернулся, утыкаясь лбом мне в куда-то под грудью, тяжело вздыхая. Обхватил своими ручищами и сжал до моего писка. Потом уже я сама перебралась к нему на колени, обнимая своего большого и такого ранимого мужчину. — Расскажи что-нибудь хорошее.

— Когда мы ходили с девчонками в музей восковых фигур…

Тот раз, когда нужно было развеяться, потому что девчонки враз как-то потухли на глазах. Саша, видимо, после своего поступка с Ярославом Дмитриевичем, а Миша… Ей только повод дай повспоминать прошлое и отчаянно позатыкать будущее куда-подальше.

— Это, случайно, не тогда, когда ты оторвала руку вместе с Файкой какому-то экспонату? — Замерла, переставая перебирать волосы на его макушке.

Лукавая мальчишеская улыбка озарила лицо Куприна. Меня бросило в жар от этой ослепляющей зубоскалящей сверхновой. Сжала бёдра поплотнее и отвлеклась от его нагло поглаживающих меня рук.

— Да! Откуда ты знаешь? — Хлопнула по плечу и начала перебирать варианты, кто мог проговориться о таком. Точно не Файка, она сообщница.

Я тогда подговорила мелкую поздороваться с одной очень важной шишкой. Ведь Мишель водила её на площадь, вот его, наконец, освободили из заточения, да-да. И теперь он может тоже посмотреть на людей и даже пожать им руку…

— Власов растрепал. — Значит, Миша, вот ведь подруга называется. Она же меня заставила платить бы, если бы всех поймали. — Думаю, все догадались уже до ужина и так про нас с тобой.

— Ничего подобного. — Надулась и даже руки на груди сложила, правда, не на своей, но всё же. Поёрзала, поудобнее, утраиваясь и, кажется, почувствовала нужный результат. Хотелось отвлечь от этой темы и, наконец, перейти к приятностям.

— Скажешь, что Мишель не высказала тебе всё после того, как Окс ушла? — Её имя режет слух, но уже реже. — И не Саша ли тебе складывала всё в контейнера со словами «яжеговорила»?

— Ну да и что? Это другое. — Не хотелось вспоминать, как подруги бурно реагировали на мою глупость.

А то, что именно глупостью было моё желание молчать и проверить, кто догадается быстрее, мне наглядно объяснили.

Что ж, о приятностях придётся забыть, потому что у моего воспалённого мозга возник очень неприятный вопрос…

— Ладно, не будем о грустном. — Отпил свой чай и начал вертеть в руках печеньку, примеряясь, как лучше её откусить. Это необычная, где разломишь и узнаешь. Здесь форма иная, что даже не догадываешься о начинке.

Я не догадалась сразу. Осознание пришло, только когда высунула язык, а на ней бумажка, слегка помятая зубами. Тогда-то и поняла, что означал вопрос на упаковке.

— Можно ещё один неприятный вопрос о грустном, и всё? — Хотелось со всем покончить, до того как кто-то догадается о предсказании они там специфические.