Книга Я разрушу твой брак, страница 77 – Мира Амирова

— Нормально? Нормально! — Меня срывает уже просто на ультразвук и следом за этой вспышкой голос пропадает и остаётся только сипеть. — Да я поздравляю тебя, папаша, с будущим пополнением в семье. Совет да любовь!

Выкрикнуть не получилось, только жалко прошептать. Потеря голоса стала для меня такой же неожиданностью, как для Сергея новость о том, что Оксана в положении. Надо было присмотреться к его реакции и вообще, но нас прервали:

— Серёжа! — Вот у кого со связками всё в порядке.

Статная женщина небольшого ростика выбежала из такси. Ну как выбежала, скорее выпорхнула, изящно вытянув носочек, и только после того, как представитель бизнес-класса закрыл за ней дверь, она спешно двинулась в нашу сторону, не забывая о том, что она леди. М-да… НА языке вертелось только нецензурная рифма, которую даже и произнести с толком и расстановкой не получится из-за сиплости.

Всё кричало о слишком благородном воспитании этой далеко не юной представительности высшего общества. Явно, по её мнению, не моему. Обычная показуха, ведь настоящие аристократы никогда не позволяют себе публичного проявления эмоций и уж тем более так кричать как она:

— Это что такое?! Ты почему не с женой! А ну, быстро отцепилась от него, прошмандовка!

В универе у нас затесалась похожая по манерам мисс, только в любых конфликтах у неё оставался ясный ум и железная выдержка.

— Одинцова, ты, как всегда, все зачёты и экзамены купила, да?

Лишь снисходительную улыбку получали ребята, что задирали Екатерину и излюбленную фразу, что бесила сразу всех и вся:

— Если вы хотели оскорбить своими словами, то у вас не вышло.

— Почему? — Вырвалось у нашей старосты, которой было просто любопытно, как и всем, но только её вопросы Катерина воспринимала всерьёз и тех, кто честным умом добивался чего-то.

— Честь честью…

Задумалась и не заметила, что мой босс… ах, уже не мой, да и не босс вовсе… будто враз стал камнем. Да таким, что ни эмоций на лице, ни возможности, по всей видимости, разжать всё ещё крепко прижимающие меня к своему стальному телу руки.

— Здравствуй, мама. — Звучало очень холодно и слишком официально для такого бурного приветствия с её стороны. Значит, мать, теперь понятно, чего она накинулась.

— Немедленно поезжай к Оксаночке! — Приказы, которые эта женщина привыкла раздавать. — Она сейчас одна в городе…

— В городе, где у неё есть куча подруг, и она не первый год здесь живёт. — Констатировал факты Куприн и всё так же продолжал сжимать меня, несмотря на недовольство своей матери. — Успокойся и прекрати истерику, ты пугаешь Машу.

Не знаю, кого она там пугает, но точно не меня. Хотелось сказать это им в лицо, да только голос совсем пропал. Чёрт, как не вовремя всё это, и глазами выразительно получается передать только Сергею Викторовичу всё, о чём я думаю в данный момент, в эту секунду.

Этот гад ещё и ухмыляется мне незаметно, пока его мамочка ничего не замечает и лишь вся красная набирает побольше воздуха, чтобы обрушить очередную гадость на наши головы, в частности, на меня:

— Ах, Машу, так, да?! — Не может от нервов подобрать нужный эпитет. Прошмандовка уже была, тёть.

— Да вот так. — Спокойно, без лишних слов доносит до своей родительницы мысль.

— Всё решил, значит? — Как будто сдувается дамочка, поправляя свою высокую причёску, ну точно косит под представительниц голубых кровей.