Книга Измена. Мне (не) надоело быть гордой!, страница 34 – Алиса Линней

В этот момент в дверь снова звонят. Догадываюсь, что на этот раз точно Лера за сумочкой пришла. Мать сразу исчезает.

Бабуля сидит на пуфике. Она очень бледная и я сажусь перед ней на корточки.

— Баб, тебе плохо? — заглядываю в бледное лицо.

— Там капли в воду накапай, — говорит тихо, и я иду на кухню.

— Лера, вызови скорую, пожалуйста, — прошу по пути.

— Не надо. Сейчас отпустит, — слабо протестует бабуля.

— Надо-надо, — не отступаю.

Даю выпить ей капли от сердца и мы с Лерой помогаем баб Шуре дойти до дивана.

Скорая приезжает где-то через полчаса, но бабуле легче за это время не становится.

Фельдшер делает ей ЭКГ с переносного чемоданчика.

Сообщает, что больную нужно везти в больницу.

— Я с вами поеду, — заявляю твёрдо.

— не стоит. Мы и так сделаем всё возможное, — отговаривает меня мужчина, когда бабулю укладывают на носилки.

— Варя, позвони своему Даниилу, пусть он тебя заберёт. Тебе не надо оставаться одной, — говорит баба Шура, когда её несут к выходу. Звучит как-то обречённо, и меня начинает потряхивать.

— Даже не думай, что я спокойненько уеду и брошу тебя здесь! — кричу вдогонку, лишь бы она слёз моих приближающихся не заметила.

— Девушка, вам нельзя нервничать, — проявляет ком не заботу медик из скорой. — Вы же стоите в нашей консультации на учёте по беременности? — уточняет с непонятной целью.

— Речь сейчас не обо мне, — осекаю. Не успеваю скрыть раздражение. — Вы уже определили, что с бабой Шурой? — перевожу разговор в нужное мне “русло”.

— Это сердце. Вы не забывайте, что вашей бабушке уже за семьдесят. Возраст почтенный, — усмехается. Ни переживаний, ни сочувствия в поведении фельдшера не улавливаю.

— И что вы намерены делать? — пытаюсь добиться более вменяемого ответа.

— Лечить, конечно, — снисходительно бросает, как недоразвитой.

— Таблетку валидола дадите? — не выдерживаю этих увиливаний.

— Почему валидола? У нас нитроглицерин есть, — теперь мужчина откровенно издевается. Или нет?

Стою у окна, наблюдаю, как скорая выезжает из нашего двора.

— Хочешь, я с тобой останусь, — подаёт голос Лера, и я тут же вспоминаю про неё.

— Нет, не надо. Я сейчас в приёмное отделение поеду, — изо всех сил делаю вид, что я в порядке.

Отдаю бывшей коллеге сумочку.

— Спасибо большое, Варя, — сдерживает эмоции, понимая, что мне не радостно. — давай я позвоню тебе позже? — спрашивает осторожно, когда переводит деньги.

— Звони, если есть желание, — соглашаюсь своеобразно.

Мысли путаются в голове, когда я остаюсь одна. Откровенно не знаю, что мне делать.

Восстанавливаю в голове разговор с фельдшером со скорой и мне вдруг становится страшно.

Проанализировав информацию от него, до меня доходит, что ничего особенного они делать не собираются с бабулиным приступом.

Ужас сковывает по рукам и ногам. От мысли, что в районной больнице не то что медицинского оборудования нет, а даже кардиолог отсутствует. Представляя, что возможно я бабу Шуру больше не увижу, у меня начинается настоящая истерика.

Сама себе развожу в стакан успокоительное. Я же в таком состоянии ничего дельного не придумаю.

Успокоиться не получается. В голове всплывают бабулины слова про Дана. Я с детства привыкла её слушаться, потому что доверяю.

Но я не хочу, чтобы муж забирал меня в город.

— Дан, пожалуйста, — начинаю рыдать навзрыд от того, что слышу его участливый голос в трубке.