Книга Раскол, страница 21 – Аня Леонтьева

Но я права!

Только всё же не стоило мне сбегать. Это я сейчас понимаю отчётливо, и угрызения совести, особенно тяжелы, когда я вижу, как Ромка вьётся возле отца, и даже Андрей, несмотря на их разногласия, нет-нет да выныривает из своей обиды, и тогда они болтают все втроём, как прежде. Им снова весело и интересно. А я лишена всего этого, могу только со стороны наблюдать за ними. И я виновата сама.

Что я хотела ему доказать своим побегом? То, что если он не будет считаться со мной, то потеряет. Может глупо. Но как вспомню, как пыталась говорить с ним, убеждала рассказать мне всё, а мои слова словно, об стену горох, то снова прихожу к мнению, что поступила правильно.

Наверное…

Боже, даже страшно представить что он пережил, не найдя нас дома!

Это очень жестоко с моей стороны, но его пренебрежение моим мнением, когда дело касалось напрямую нашей семьи, вынудило меня так поступить. Для меня это тоже было неожиданно, и тогда казалось самым верным, а сейчас…

Я уныло смотрю на проплывающую мимо лесополосу, и вполуха слушаю разговор моих мужчин, хотя, что там моих, один из них уже точно не мой.

Весь день проводим в дороге, и когда вечером на горизонте показываются домики какой-то деревеньки я надеюсь, что мы всё же остановимся здесь на ночлег.

Складывается такое впечатление, что мы убегаем. Так как я убегала от Кира, а теперь мы бежим вместе.

Мальчишки уже давно не болтают, апатично смотрят в окна, да и у Кира, залегла, хмурая морщина на лбу, видно, что он устал. Нам всем необходима передышка, а мне бы ещё понять, что происходит.

* * *

Простой бревенчатый дом. Ставни закрыты. Ворота, калитка тоже. Нежилой.

А ещё напоминает тот, в котором мы когда-то встречали Новый год с Андреем, а потом и с Киром.

Но Кир, ловко что-то поддевает у калитки, когда мы озадачено с мальчишками высыпаем из машины, таращась на эту развалюху. Калитка открывается, Кир заходит во двор, а потом и ворота тоже открывает, загоняет машину. Мы к тому времени топчемся уже в запущенном и заросшем дворе, возле закрытых дверей дома.

— Чей это дом? - не удерживаюсь от вопроса, но уже по привычке не жду ответа.

— Бабки моей, - всё же отвечает Кир, и, порывшись под крыльцом, достаёт ключи, идёт открывать дом.

— Так мы получается…

— Да мы в деревне Дмитриевке, Тюменской области, - снова отвечает он, и открывает дверь, в тёмные сени дома.

— А хозяйка где? – снова интересуюсь я, проходя за ним, и придерживая Ромку за плечо, потому что тот смотрит больше по сторонам, чем под ноги. Следом за нами идёт Андрей.

— Умерла давно, лет десять уже, - Кир открывает вторую дверь, которая ведёт непосредственно в дом, и на нас тут же падает затхлый и горячий аромат, вперемешку с сушёными травами.

— Фу, - корчит личико Ромка.

— Ну что ты, приятель, - улыбается ему Кир, и подхватывает на руки, - сейчас проветрим здесь, и всё будет нормально.

Они проходят в тёмную глубь дома, а мы с Андреем переглядываемся, и так и топчемся на пороге.

— Мам, почему мы здесь? – спрашивает Андрей.

— Не знаю Андрюш, Кир мне почти ничего не говорит, - вздыхаю я, и делаю робкие шаги в дом.

— Мам, а ты его ещё любишь?

Такой неожиданный и несвоевременный вопрос, что я замираю снова.

— К чему такой вопрос, Андрей? – не нахожу ничего лучше, чтобы задать встречный.