Книга Ледокол, страница 78 – Аня Леонтьева

Что же получается теперь у нас отношения?

Или нет?

Ведь кое-что изменилось вчера. С его стороны вообще можно всё это расценивать как признание. И его желание, перевезти меня к себе, и обещание, что я ему не надоем, и вспышка ярости, когда я просила не убивать Юру. А то, что он меня сравнивает с зависимостью, это как?

Хотя… Всё это может только мне казаться, и страшно обжечься. Ведь ставил он меня уже на место, вдруг и сейчас рассмеётся и скажет, что я просто принадлежу ему, и если он хочет, будет нежным, не захочет, я могу и потерпеть. А я так хочу, чтобы он всерьёз мой заинтересовался, потому что, я то уже точно вляпалась «по самое не хочу»!

С таким раздраем я вышла из душевой, обтёрлась насухо, и глянула на себя в большое зеркало, что висело над раковиной.

Матерь Божия!

Недаром у меня всё болит. Вся кожа в засосах, укусах. На шее, груди, животе. На руках синяки. Поворачиваюсь спиной, и там такая же картина.

А мои бедные ягодицы! И это сделал один человек.

— Кир! Ты варвар! — вылетаю из ванной, так и не одевшись, только в полотенце завернувшись.

Он вопросительно смотрит на меня, обернувшись от плиты.

— Как можно быть таким пещерным человеком? — откидываю с груди влажные волосы, указывая на синяки.

Он выключает плиту, и разворачивается всем корпусом.

— И тебе, доброе утро! — криво улыбается и ловким выпадом, сгребает меня к себе, ухватив за шею.

— Неужели нельзя быть аккуратней, — негодовала я, заглядывая в холодные глаза, пытаясь оттолкнуть этого нахала.

— Вчера ты не возражала, — хмыкает он, разглядывая моё гневное лицо. — И даже умело распалила меня. Будишь зверя, не стони от царапин от его когтей!

— Зверя? — офигела я. — Да я приятно тебе хотела сделать!

— А кто говорит, что мне неприятно было, — усмехается и подцепляет моё полотенце, оно падает к моим ногам. — Ну, давай поцелую, где больно!

— Кир! — прикрываю грудь. — Я вообще-то есть хочу!

— Думать надо было, когда в одном полотенце вылетала, — ворчит он, склоняясь надо мной. — Блядь, грёбаная Виагра!

— Кир… — а больше ничего не успеваю сказать. Теплые губы накрывают рот, затягивают в дурманящий водоворот. Все мысли прочь. Остаётся только нарастающая жажда. Я откликаюсь на его призыв. Прижимаюсь обнаженным телом, зарываюсь пальцами в короткие волосы на затылке.

Всё глубже и глубже, в этот водоворот.

Ну как тут откажешь, когда каждое прикосновение простреливает током. Несётся по венам бешеной энергией. Ноги тут же подгибаются, слабеют, словно вместе с поцелуем, он пьёт мою волю.

Неужели я тоже так на него действую?

Когда вместо нервов оголенные провода?

Вместо крови кипучая лава?

Когда хочется только им дышать, ароматом его, вкусом жить! Это страшно, так хотеть человека. Это погибель, так растворяться без остатка в нем. «Нельзя», вопят все мои инстинкты. Но разве есть мне дело до них, когда тело моё давно у него в плену, а сердце только рядом с ним бьётся, живёт?

Как оказываюсь на кухонном столе, даже не понимаю. Сижу, обхватив ногами его талию, а руками шею. Кир натягивает мокрые пряди и заставляет откинуться назад, открыться для горячего рта. И опять не грамма нежности, только животные, грубые поцелуи, на границе с укусами, которые добавят отметин на моей коже. Но разве я возражаю. Я только блаженно стону, и трусь влажным лоном, о его выпирающий, из под штанов член.