Книга Неженка, страница 20 – Аня Леонтьева

— Двое, — затравлено смотрю на него.

— Двое? — недоверчиво переспрашивает он.

— Двое, — подтверждаю я, — я всё время на работе, мне некогда…

— А сейчас кроме меня, никто тебя не трахает? — снова новый вопрос как удар по наковальне.

Я морщусь.

— Ты можешь нормально выражаться, — не стерпела я.

— Ох, прости, что задел твои чувства, — усмехается он, — а теперь отвечай, кто-нибудь ещё трахает тебя?

— Нет, — выкрикиваю я, чувствую, как бегут слёзы по щекам, — нет, только ты!

— Смотри мне, — он поднимает моё лицо за подбородок и стирает влажные дорожки, — если я узнаю, что ты ещё с кем-нибудь спишь, тебе ещё и не так больно будет.

Я киваю, желая только одного, чтобы он отпустил меня. А желательно вообще ушёл. Он напугал меня своей непонятной ревностью. Скрутил словно куклу, вот и гадай, что ему в голову придёт.

— Отпусти меня, — прошу его. Но он только удобнее перехватывает мои руки, кладёт их себе на плечи, а сам прижимает меня, сминает ягодицы.

— Нет, Неженка, даже не проси, — он поднимает подол туники, и гладит мои бёдра, ягодицы, поднимает руки на талию, потом снова опускает и подцепляет резинку трусиков, тянет их вниз, стягивает их, и они падают к моим ногам, — я тебя ещё долго не отпущу.

— Матвей, — пытаюсь протестовать, но он накрывает мой рот своим. Язык вторгается грубо, властно, требуя подчинения, повиновения, и я сдаюсь, отвечаю, на эту грубость.

Он подхватывает меня и несёт в спальню, и опускает на кровать. Он даже не раздевается, просто расстегивает ширинку и достаёт свой член, раздвигает мои ноги, и тут же входит, вырывая из моего горла крик.

Мне как всегда немного больно от чувства переполненности, а ему как всегда всё равно, он таранит меня, словно я провинилась, и он меня наказывает.

Подтягивает мои ноги выше, и входит глубже, жестко, быстро. И где-то на краю сознания, мелькает мысль, что он даже презерватива не надел. Но тут, же исчезает, потому что мыслей вообще не остаётся. Моим телом и разумом правит только сжигающее, поглощающее желание и похоть. Я растворяюсь в этих ритмичных толчках. Сжимаю его ногами, и снова вцепляюсь ногтями в его спину, через тонкую ткань свитера.

Он же склоняется и кусает мою грудь. Чувствительно, больно, но ткань все же, притупляет ощущения, и я подаюсь снова и снова, под его грубые ласки, каждый раз вскрикивая, когда его зубы сходиться на моих сосках.

— Посмотри на меня, — рычит он.

И я распахиваю глаза, и погружаюсь в его потемневшие от страсти и желания.

— Давай Неженка кончи для меня, — басит он, разглядывая меня, — сладко, как ты умеешь!

И я кончаю.

Взрываюсь, на миллионы частиц и разлетаюсь. И кричу, громко, звонко, потому, что меня пронзает иглами восхитительное чувство, растворяется во мне, скручивая мои мышцы в жгуты. Ловлю последние отголоски экстаза и расслабляюсь, и слышу, как рычит Матвей, продолжая вбиваться в меня. Толчок, ещё, и он поспешно выходит и горячее семя растекается по моему оголённому животу.

Он падает рядом на бок.

— Как же мне охренено с тобой, Неженка! — сипло шепчет он, а я прикрываю глаза, чтобы он не заметил, как они блестят от этого признания.

* * *

— Откуда они? Их так много! — я вожу пальцами, по коже Матвея, задерживаясь на его шрамах, на груди, потом скольжу по животу.