Книга Птичка, страница 117 – Аня Леонтьева

27. «Выход в свет»

Тонкое, шёлковое платье от Валентино, черное, лаконичного покроя, с длинной юбкой и нюдовыми большими цветами на юбке, и на одном из сетчатых рукавах.

Его купил мне Назар, за баснословные деньги, и как я не упиралась, не помогло.

Под предлогом прогуляться миллионер заманил меня в какой-то закрытый шоурум, и предложил выбрать платье, потому что — сюрприз! — мы с ним приглашены на шикарную вечеринку его партнёра.

И именно от этого творения именитого кутюрье моё сердце замерло.

А потом замерло ещё раз, когда я услышала его цену, но Назар был, не умолим, а я не могла себе позволить учинить скандал прямо в магазине, потому что нельзя перечить своему мужчине при посторонних, особенно когда, эти посторонние, подобострастно смотрят на него.

Ну, ещё бы он отдавал такие деньги!

А потом мы пошли в ювелирный и там тоже не особо поспоришь, когда тебе выбирают жемчужные серьги, и милый платиновый шарм, на браслет.

На это раз птичка была в клетке.

Потом ресторан, и тут я уже окончательно разомлела, потому что Назар повел разговор, о том, где бы нам отдохнуть, и когда я смогу окончательно к нему переехать.

И конечно не нашлось места для скандала, когда мы приехали домой, потому что, там было место только тому, чтобы сгорать от страсти, плавиться в его руках, и шептать бесконечно о своей любви.

В тот злополучный вечер, когда он просто замолчал, я нереально испугалась, просто физически почувствовала, как теряю его. Ведь он сдерживал эмоции. Не злился, не кричал. Молчал и думал. И я с ума сходила от одиночества в постели, но не смела, противиться его желанию побыть одному.

Я винила себя за малодушие, проклинала Толика, за его необдуманный поступок, и искренне недоумевала от такой реакции Назара.

Мне было стыдно, и в то же время я злилась на него, потому что он не мог мне высказать всё прямо. Он словно был растерян, сам от себя. Словно не ожидал такой глубины своих чувств. Так мне казалось.

Я промучилась час, в пустой постели, а он так и не пришел. Всё сидел в кабинете, и, судя по приглушенному голосу, действительно занимался делами.

И я заснула. Забылась тревожным сном, а когда снова открыла глаза, и поняла, что его нет, и везде темно, очень испугалась. Именно тогда ощутив тревожное чувства точки невозврата, и поняла, что если сейчас не найти его, не переломить ситуацию, эта стена только окрепнет, и пусть не сразу, она разделит нас.

Заглянула в темный кабинет, потом на кухню, снова вернулась в гостиную, уже не на шутку, подумывая, что он просто ушёл, когда увидела, мельканье оранжевого огонька сигареты на террасе.

Вышла, намереваясь учинить разборки, а он сидел такой отстраненный и одинокий сейчас. И в темноте ночи, только смазанные черты его лица видны, когда он в очередной раз затягивается, да только и этого хватает, чтобы понять, что скандал сейчас последнее дело.

И я потянулась к нему, а он не оттолкнул, принял, обнял, обдал своим теплом и ароматом, смешанным с сигаретным дымом, и я прижалась, замерла. Потому что только в его руках жила, только рядом с его сердцем оттаивала и совсем чётко осознала одну вещь.

Я люблю его.

И как я этого раньше не понимала. Как? Ведь это ясно как день.

И я призналась ему, пусть что хочет, с этим то и делает.

И он сделал. Сделал меня ещё счастливее, тем, что ответил взаимность, тем, что отпустил своих демонов, не стал выяснять нечего, тем, что доверился и стал ещё ближе.