Книга Птичка, страница 124 – Аня Леонтьева

Он вспомнил как она, в ужасе узнав цену этого платья, умоляла не покупать его. Назара тогда позабавила её реакция. Впервые увидел у женщины не алчный блеск от обладания брендовой шмоткой, а ужас, и запретил ей вообще вести разговоры на эту тему, и сомневаться в его решениях, и видел, как упрямо блестят её глаза, но подчинилась, совладала с собой. И платье это носила так словно, всю жизнь одевалась от именитых дизайнеров.

А сейчас, что произошло?

Неужели её так выбили из колеи слова Аллы?

И что она вообще там наговорила?

Они, молча, заходят в квартиру, и Вика скрывается в гардеробной. Даже стук каблучков о паркет какой-то грустный.

Назар даёт ей немного времени. Стягивает смокинг, расстегивает рубашку. Идёт в ванную, умывается, пытается настроиться на серьёзный и неприятный разговор.

Возможно, сейчас самое время выложить вообще всё?

Он смотрит на себя в зеркало, оценивая, сможет ли он после этого вернуть её. Ведь если Вику так задело наличие бывших любовниц, что будет после этого?

Назар ещё раз плещет себе в лицо холодной водой, и принимает решение поговорить обо всём.

Но когда он тихо заходит в гардеробную, в которой скрылась Вика, все эти мысли вылетают у него из головы.

Она стоит к нему спиной. На ней только черный, кружевной боди, который почти и не скрывает ничего. Круглые ягодицы в обрамлении кружева, спинка только по контуру припорошена чёрными завитками ткани, светлые волосы ниже лопаток. На ногах всё ещё туфли, и они кажутся бесконечными. Она стоит и гладит тонко платье, раздумывает о чём-то.

Ну, понятно о чём. Вернее о ком.

Назар сглатывает от подступившего желание. Низ живота тяжелеет, когда он представляет, как стискивает это упругое тело, через тонкий шёлк ткани. Как впитывает её сладкий аромат, что плывёт в воздухе. И во рту снова её вкус. И он бьёт по нервам и действует как самый сильнейший афродизиак.

Наркотик.

И он на все готов ради очередной дозы.

Вика оборачивается, как раз в тот момент, когда он делает навстречу ей шаг. Ловит его алчный взгляд, и отступает.

— Назар, нет, — протестует она, когда он подступает ближе, и, не отрываясь, смотрит, на торчащие соски, которые выделяются из под черного кружева.

— Назар, — она тормозит его, когда он, подойдя вплотную, склоняется к ней ближе, и пытается ловить и останавливать его руки, оглаживающие её.

Назар с силой водит по её изгибам, не обращая внимание, на сопротивление. Сминает ткань, впиваясь в нежную кожу. Втягивает её аромат. У него ведёт голову так, что он почти и не слышит ничего, так понимает, что она не довольна, но он это исправит.

— Назар, не своди всё к сексу, — продолжает она противиться, и уворачивается от его касаний, и губ, и тем самым ещё сильнее разжигает в нем жажду.

И не секс это вовсе.

Это потребность на физическом уровне почувствовать, что она принадлежит ему, что она всё ещё с ним.

Это необходимость сейчас. Это важно. И поэтому он не остановиться, пока не почувствует её ответа.

Назар ловит её подбородок, и грубо проникает в рот, потому что, нет больше сил терпеть. Хочется ощутить её вкус, губами, языком.

Он смотрит пристально в её глаза, и видит, как там нарастает протест, бунт, против его действий.

Вика упирается в его грудь, пытается оттолкнуть.

Глупая! Она же его Птичка. Никуда ей не деется от него!