Книга Никак иначе, страница 131 – Аня Леонтьева

— Я лишь прошу вас подумать хорошо. Это человеческая жизнь. Нельзя играть в родителей. Эти дети и так обделены лаской и заботой. Нужно быть уверенным полностью…

— Мы уверенны, — отчеканил Кирилл, отвечая за нас двоих, но совершенно точно было видно, что я вообще не в курсе.

Они, наконец, вышли, и мы остались одни. Кирилл сбросил свою куртку, бесцеремонно оставив её на столе, я же наоборот закуталась в шубу, стянув полы вместе, меня знобило.

— Ты сумасшедший, — вырвался хрип из моего горла.

— Ты же хотела ребёнка, — хмыкнул он в ответ, замерев рядом.

Я подняла на него взгляд.

Кирилл смотрел с вызовом и даже с возмущением, видимо досадуя, что я не оценила его порыв. Его светлые глаза затягивало такой коркой льда, что мне становилось страшно, смотреть на него, а уж объяснять простые истины, что ребёнок это действительно не игрушка, не товар, не питомец, которого пожелал из прихоти. Вообще не ожидала, что разговор трёх дневной давности, повернётся таким образом.

— Кирилл, так нельзя, — я сжала переносицу пальцами и прикрыла глаза.

— Нельзя говоришь, — он, наконец, отошёл от меня, правда, недалеко. Остановился оперевшись кулаками о полированный стол, и снова посмотрел на меня своим безжалостным взглядом.

— Этот особняк я купил около трёх лет назад. Ну как купил, мне его отдали за долги, почти за бесценок. Развалина, на окраине города, которая впрочем, оказалась имением какого-то знатного рода. Это я потом узнал, когда привёл его в порядок, и налетели сразу, все ценители и эксперты, — он поморщился, видимо вспоминая неприятные события. — Мне так долго колупали мозг, с этим объектом культурного наследия, вынуждая, отдать его городу, чтобы из него сделали музей, или что они там хотели… В общем даже сейчас, как слышала, грозят всеми карами небесными, хотя здесь уже как полтора года детский дом, который переехал отсюда из такого барака. Там не было даже нормального водопровода! И никто, сука, не возмущался, не писал в прессе, не строчил посты. А за этот дом, рвут жопу! А на людей по херу! Вот где, нельзя!

Я немного офигела от его рассказа.

Конечно, я давно поняла, что Кирилл не бандит с большой дороги, как мне сперва показалось. Но вот благотворительность, да ещё в таких масштабах. Я смотрела на его высокую фигуру, на суровое лицо, и словно видела впервые, даже его холодные глаза, мне казались сейчас не такими морозными, убивающими своей стужей. Вот этот ореол благотворителя, мецената, очаровывал меня заново. Нет, вся его бескомпромиссность, грубость, жёсткость, осталась при нём. Она просто вплеталась в новый образ каменного снаружи мужчину, у которого есть большое и доброе сердце, сердце которое способно любить.

— Тем более, Кирилл, — всё же не отступала я, — раз ты всё прекрасно понимаешь…Это же очень серьёзный шаг, взять на воспитание ребёнка… А мы с тобой… Что между нами?

— То есть пацану будет лучше в казённом доме, чем в доме, где его будут любить? — он задрал бровь.

— Пацану? — переспросила я.

— Да, — кивнул Кирилл, и я заметила, как его взгляд смягчился, — мальчишка лет трёх. Родители погибли, совсем недавно здесь, ещё толком ничего не понимает…

— Перестань, — вспыхнула я, чувствуя влагу выступившую на глазах, — ничего это не отменяет, что это важный шаг, что нужно всё продумать, столько нужно продумать… Кирилл… — я утерла с щеки сорвавшуюся слезинку.