Книга Никак иначе, страница 156 – Аня Леонтьева

Он отпускает меня, и выпутывается из своих рук, откидывается на спинку своего сидения, и молчит.

Боже, почему он молчит?

Шквал эмоций чуть ли не сносит меня. Я не вынесу сейчас, если он скажет, что я ему не нужна, или наоборот нужна только для постели.

— Говорить тебе надо, зеленоглазая, — подал он, наконец, свой голос, но так и не повернулся, и я разглядывала его профиль в темноте салона. — Я же всё делаю для тебя, чтобы ты без этих слов глупых, поняла, почувствовала свою значимость для меня.

Моё сердце пропустило удар. Я сжала ладони в кулаки, и постаралась успокоиться, но неровное дыхание вырывалось, и казалось было слышно на всю улицу.

— Я не люблю тебя, — вдруг сказал Кир, и повернулся, наконец, ко мне, а я синхронно отшатнулась от него при этих словах. — Не люблю, — повторил он, словно желая добить, ещё и взглядом своим пригвоздил. — То, что я чувствую к тебе, не описывают эти глупые слова.

— И что же ты чувствуешь? — хрипнула я, всё ещё вжимаясь в дверцу, затравленно глядя на него

— Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне. Хочу, чтобы зависела от меня, и никогда даже помыслить не могла о том, чтобы уйти. Хочу запереть тебя в доме, и чтобы не один мужик никогда не смотрел на тебя. Вся твоя красота моя. Все твои улыбки. Все твои слёзы. Твоё тело и твоя душа. Всё моё. Я сделаю всё для тебя, и никогда не отпущу. Ты только моя. Только для меня. Что это, скажи! Любовь? Тогда я люблю тебя!

Я опешила. Сперва, эти жестокие слова, а потом это признание, больше похожее на манию.

— Не это ты хотела услышать, — усмехается Кирилл, — но всё как по заказу, жить без тебя не могу, потребность в тебе пожизненная. Сижу на тебе намертво, ни слезу уже никогда.

Я даже не знала, что сказать. Просто невозможный мужик. Даже в любви признаться нормально не может.

— Свет, ты же уже неплохо меня узнала, изучила. Почему ты сомневаешься? Ты что не видишь, что крепко держишь меня за яйца. Я без тебя и шагу ступить не могу!

— Ну да, — нервно фыркнула я, — это ты меня держишь… И это я без тебя… Дурак ты…

Вдруг внезапно затопило такой обидой, и спазм перехватил горло. Я прижала ладошку к губам, и отвернулась, всхлипнула, не смогла справиться с эмоциями.

— Зеленоглазая, ну чего ты сырость-то разводишь! — Кирилл подался ко мне, но я оттолкнула его.

— Пошёл ты, — снова всхлипнула, — сперва бабы твои, дохнут без тебя, потом чуть не угробил, — ворчала я, остервенело, вытирая щёки от набежавших слёз, — потом нормально в любви признаться не можешь, придурок.

— Не борщи, Света, — зарычал Кирилл, и снова потянулся ко мне.

Но я закрыла лицо руками, уже совершенно не стесняясь своих слёз.

— Ну, всё, — просел его голос до хрипа, — иди ко мне, — и он притянул меня к себе. Бережно и трепетно гладил по волосам, давая мне всласть нарываться.

— Напугал тебя, да, — шептал он, — сам не знаю, что на меня нашло… Теперь не надумала от меня сбежать?

Я рассмеялась сквозь слёзы, и поднял лицо.

— Можно подумать от тебя можно сбежать? — шмыгнула носом.

— Правильно, — тёплая улыбка Кирилла растаяла, лицо стало серьёзным, а пальцы, утиравшие с моих щёк слёзы, жесткими, — нельзя от меня сбежать. Ты моя, только моя.

— А ты?

— А я только твой, — ответил он, и снова склонился и впился в мои губы, смешивая наши вкусы. Его с тонкой ноткой виски, и мой, солёный с привкусом слёз.