Книга Никак иначе, страница 173 – Аня Леонтьева

Я видимо задремала, потому что не слышала, как он вернулся. Почувствовала прикосновение горячих ладоней, что легли на мои плечи, и открыла глаза, запрокинула голову. Кир стоял надо мной, и смотрел так пытливо, вглядываясь, и видя что-то понятное только ему.

Я подалась вперёд, и притянул его за шею.

— От тебя пахнет ночью, — шепнула в его губы.

Они тут же дрогнули в улыбке, её я и поцеловала.

— И чем же пахнет ночь? — он опустился на колени перед диваном, притягивая меня ближе, и пряча своё лицо у меня на груди.

— Конкретно эта, пахнет прохладой и свежестью, немного табака и кожаной обивки салона твоей машины, и немного дождём почему-то, хотя для него рановато, — бормотала я, перебирая пальцами его волосы на затылке.

— Да там действительно, толи дождь, толи снег, — хрипнул его голос, а потом он отстранился, и встал.

— Я сейчас, — ответил он на мой немой вопрос, когда я растерянно посмотрела на него.

Я так и застыла, всё ещё ощущая на пальцах его тепло, и чувствуя его аромат. Смотрела невидящим взглядом на мелькание картинок на большом экране, и понимала, что всё, я не выплыву. Я полностью в нём. Он мой кислород. Моя пища. Потребность в нём ежесекундная.

Разве можно так растворяться в ком-то?

Терять себя?

Кирилл возвращается. Садиться на корточки передо мной, и снова смотрит, долго и пронзительно. А потом склоняется и целует, тоже очень нежно. Он редко так делает, и меня режет от его осторожных движений, от его ласки, желания любить, лелеять.

Его поцелуй тоже со вкусом ночи. Тонкий свежий аромат с каплей никотина, и ощущением шелкового языка, и тёплых, мягких губ. Оказывается, хищники тоже умеют быть мягкими и ласковыми, если захотят, и тем дороже их нежность, когда ты знаешь их опасную натуру.

Кирилл медленно отстраняется и вкладывает мне в руку что-то мягкое и квадратное. Я всё ещё под впечатлением от поцелуя, не сразу соображаю что это. Приходиться проморгаться.

В приглушенном свете гостиной, я смотрю на свою раскрытую ладошку, на которой лежит бирюзовая коробочка, с логотипом известного бреда. И коробка вполне определённая. Ещё не открыв её, я понимаю, что там.

— Мои подруги так тебя допекли, что ты решил сдаться, — за этой шуткой пытаюсь скрыть волнение, но не особо получается, потому что руки начинают дрожать.

Кирилл, видя это, перехватывает мои ладошки, сжимает, и я вдруг начинаю понимать все эти его проникновенные взгляды.

— Просто немного опередили, — отзывается он, и сам открывает коробочку.

На белой атласной подушке, застыло великолепное изделие искусных ювелиров. Белое золото, россыпь бриллиантов, по ободку, элегантное и тонкое кольцо.

— Оно со смыслом? — спрашиваю я, когда он достаёт кольцо и надевает на мой безымянный палец, правой руки.

— Если ты захочешь, зеленоглазая, — пожимает плечами Кирилл.

Кольцо подходит идеально, занимает своё место, словно там и было.

— А ты хочешь? — перевожу взгляд с блеска камней на него.

Он так и сидит рядом на корточках, уже положив свои руки мне на бёдра, и словно теми бриллиантами, сверкает своими глазами.

— Для меня неважно твоё официальное положение рядом со мной, — отзывается Кирилл, — ничего не важно, кроме тебя. Если ты хочешь, мы можем пожениться. Если нет, не станем. Ты всё равно моя.

В конце его голос просел до хрипа, и руки жестче сжали мои бёдра, посылая по моему телу тёплые импульсы.