Книга Мой гадский сосед, страница 31 – Аня Леонтьева

Фёдорович только просиял, не замечая моих метаний, и выдохнул потихоньку, думая, что я не вижу.

Тоже мне нашёл переговорщика!

Колян Климов, как напьётся, так прошлое армейское вспоминает. То пацанов всех построит, и заставит марш-бросок бежать. То учения, какие придумает, и тогда уже не только пацаны страдают. А бывает, у него совсем кукуху рвёт, и у нас в деревне боевые действия начинаются.

Поспорить с ним особо никто не может, потому что по габаритам Коля схож со мной, а по упрямству, на сотни ослов тянет, да и алкашка, его затяжная, отягощает всю картину. Потому что Коля добрый, пока трезвый, и пока его слушаются, если кто против скажет, то он вообще берегов не видит.

Помню, в прошлом году пастуха местного на крышу загнал, с парашютом трофейным и прыгать заставил, приземление отрабатывать, и по фиг, что сарай высотой три метра, какой нах парашют, но прыгай, и всё тут. Пастух прыгнул, благо стог сена стоял рядом, отделался испугом.

А ещё по весне, Коле показалось, опять по синей лавке, что налёт вражеский, и он всех бабок, до сих пор непонятно почему только их, собрал и в подпол засадил. Мы, когда их вытаскивали, тоже тайна, кстати, понять не могли как они, там поместились все.

А второго августа, день ВДВ, в деревне вообще жизнь вымирает, потому что все боятся нос высунуть на улицу, чтобы на Колю не нарваться. Если его в обычные дни несёт, то в свой праздник — святое дело народ построить.

Со мной у Коли не заладилось сразу, потому что водку я не употребляю, приказы его мне по херу, и воздействие физическое, которым он в страхе всю деревню держит, тоже не особо применимо. И, видимо, Коля решил, что меня легче уважать и со мной дружить, чем спорить, хотя мужик старше меня на десяток, но вот такой у него заёб.

Синька-чмо!

Водка ещё никогда и никому ни в чём не помогала, если только баб доступными делала.

Вот и Коля в своём хмельном затяжном угаре всё херовее с головой дружит. А участковый наш, Илья Фёдорович, больше на почтальона из мультика похож, чем на сурового стража порядка. Только ворчать и умеет. И вот когда, очередная пьяная придурь у Коли, так он тут как тут, просёк фишку, кто этого дебошира к порядку призвать сможет.

— Ну, рассказывай, чё там, — бодро шагаю, так что Илья Фёдорович еле поспевает.

А я невзначай вдаль вглядываюсь, пытаюсь силуэт стройной заразы засечь. Куда двинула-то на ночь глядя?

Дорога тут одна, либо в супермаркет, либо дальше в дом культуры. Туда она вряд ли пойдёт, на все сто уверен, что этой язве городской деревенское пати не зайдёт.

Поэтому наверняка в магазин почапала.

— … требует вертолёт, и миллион баксов… — врывается в мои мысли голос участкового.

— Что? — не врубаюсь о чём он.

— Жень, ну ты слушаешь? — переводит дыхание Илья Фёдорович, и вытирает лоб платком, зажав локтем чёрную папку.

Притормаживаю.

Фёдорович, всё таки уже почти на пенсии, надо поберечь мужика. Сюда же больше никто работать не придёт.

— Прости, Илья Фёдорович, задумался я, не расслышал. Повтори.

— Дак, я и говорю… — злится, но от безысходности сдерживается. Кто ему ещё кроме меня на выручку пойдёт?

— Ворвался в дом культуры, во время мероприятия, захватил заложников, требует миллион баксов и вертолёт.

Да, маразм крепчал!

— Ну, так, а я-то чем могу помочь? Вызывай… кого там вызывают? ОМОН, ФСБ…