Книга Мой гадский сосед, страница 78 – Аня Леонтьева

Я словно в тумане была, чувствовала все его прикосновения, слушала слова, готовилась к обвинениям, и никак не ожидала, что он начнёт меня целовать и звать на свидание.

Я до сих пор ещё в ступоре лёгком, от внезапного поворота событий, поэтому пропускаю тот момент, когда из-за угла выворачивает огромный букет роз.

— Ой! — отступаю к двери, которую только что закрыла, наткнувшись на усыпанный лепестками пол.

Букет съезжает в сторону, и из-за него появляется физиономия Лёшика.

— Привет, — говорит он, продолжая движение, пока пышные ароматные розы не упираются мне в нос, в котором тут же защекотало от их дымного тяжёлого аромата, и к горлу подкатила тошнота.

— Привет, — еле вымолвила я, и почувствовал приближение заветной солянки, которую мне всё же удалось урвать, когда я метнулась в столовую, после нашего «разговора» с медведем.

— Ты знаешь, Маш, давай начнём сначала… — вдохновенно начинает Лёшик, всё сильнее вдавливая в меня алые бутоны.

— С какого начала? — попыталась я отпихнуть букет, борясь с подступающей тошнотой.

Соображать здраво сейчас было сложно, все резервы организма были брошены на удержание обеда внутри.

— Мария, ну разве непонятно, что я о нас с тобой, — нахмурился Лёшик, сверкая глазами в приглушённом свете коридора.

— О нас с тобой? — я честно тупила, еле ворочая мозгами.

Ни при каких обстоятельствах, я не рассматривала уже, что у нас с Лёшиком будет примирение. Я даже в Женю больше верила, чем в собственного мужа.

— Да, представь себе, — Лёшик задёргал кадыком, досадливо поджимая губы. Он, видимо, не на такой эффект рассчитывал, когда старался тут всё раскидать и поджечь.

— Я забуду про твою интрижку, — продолжил он.

— А я в ответ должна закрыть глаза на то, что ты меня никогда не любил? — злость придала мне сил, и я, наконец, отпихнула злосчастный букет.

— Неправда, — вспыхнул Лёшик и вернул букет на место, мне под нос. — Я любил и люблю тебя, Мария.

Вдобавок изобразил оскорблённое самолюбие, которое выражалось в пронзительном взгляде через очки и гуляние желваков по скулам.

Отступившая тошнота накатила с новой силой.

Запах роз душил.

К ним примешалась гарь от парафина.

Я увидела своё бледное лицо в висящем на стене зеркале и испугалась, особенно на контрасте с алыми бутонами и в потёмках коридора.

Как Лёшику нестрашно?

— Лёша, это бессмысленный разговор, — попыталась я отползти уже из этого цветочного капкана, но Лёшик, точно, решил меня задушить своими намерениями и цветами. Преградил мне дорогу, и, видимо, поняв, что его гримасы не действуют на меня, решил сменить тактику, бухнулся сперва на одно, потом на второе колено, благо, что цветы отбросил, но зато обнял меня за бёдра, прижался так, что я еле на ногах устояла.

— Маш, ну что ты капризничаешь? — даже голос смягчил. — Ты уже отомстила мне, пора успокоится.

— Лёшик, етижи-пассатижи, — вспомнила я, Женино любимое, — ты серьёзно считаешь меня такой мелочной тварью?

Теперь было не отодрать руки мужа, который вцепился в меня как клещ.

— Я уехала, потому что съедала себя, что не смогла твоим параметрам соответствовать. И чувствовала себя никчёмной. Не собиралась я тебе мстить, понятно, — пошевелила сжатыми ногами, придерживаясь за стену, чтобы не рухнуть ненароком.

— Ладно, ладно, — Лёшик кивнул, но ноги не отпустил. — Я всё понял, правда. Я сделаю всё, как ты хочешь, Маш. Мы же с тобой не чужие люди…