Книга Охота на мышку, страница 90 – Юлия Гетта

Закончив с переодеванием, включаю в комнате большой свет. Подхожу обратно к кровати, разглядываю покрывало. На нём действительно нет никаких следов. Ни даже одной-единственной капельки крови.

Закусываю губу от досады и снова чуть не реву. Ну как же так-то, а?

Касаюсь себя между ног сквозь двойной слой ткани трусиков и леггинсов. Там всё пульсирует от лёгкой саднящей боли. Наверное, так и должно быть после первого раза. Только вот как объяснить отсутствие крови? Может, я родилась уже без девственной плевы? Такое ведь теоретически может быть?

Психанув, ухожу на кухню и принимаюсь там за уборку. Натираю тряпкой и без того безупречную столешницу, переставляю чистые тарелки из посудомоечной машины в шкаф.

Вскоре появляется Сычев. Весь влажный, с мокрыми волосами и в одном лишь полотенце, обмотанном вокруг бёдер.

Стоит, опираясь на дверной косяк, и наблюдает за мной. А я стараюсь даже не смотреть в сторону его поджарой фигуры. С жуткими пятнами желтоватых синяков на рёбрах.

— Мышь, — зовёт он меня хрипло через какое-то время, когда я уже по третьему кругу протираю столешницу.

Приходится бросить тряпку и повернуться.

Смотрю на него с вызовом исподлобья. Сложив руки крест-накрест на груди. Пытаясь делать вид, будто мне плевать, что он там думает. Но на самом деле мне очень больно. Сердце разрывается в груди. Ведь это конец. Всё. Я больше не могу быть с ним и не хочу.

— Я всё равно тебя люблю, — заявляет Сычев без единой эмоции на лице. Слишком сухо.

И это рвет мне душу на части!

— Всё равно⁈ — возмущенно выкрикиваю я, теряя самообладание. — Что значит — всё равно⁈ Я что, не заслуживаю любви, раз у меня физиология отличается от большинства других девушек⁈

— Физиология? — со скепсисом переспрашивает Сергей, жестоко усмехаясь. — Ты меня за дебила держишь, я не пойму?

Теперь в его глазах настоящая злость. И я теряюсь, вдруг отчётливо понимая, что ничего я ему никогда не докажу. И что это действительно конец между нами. Окончательный и бесповоротный. Такого унижения мне ни за что не вынести.

— Уходи, — глухо произношу я, пряча взгляд. Потому что чертовы слезы опять атакуют, стремясь прорваться наружу.

Но вместо того, чтобы уйти, Сычев идёт на меня с таким видом, будто собирается убить. Я внутренне вся сжимаюсь в комок, когда он замирает совсем близко. И нависает надо мной с высоты своего исполинского роста.

— Ты сколько со своим педрилой встречалась, который типа жених, а? — резко интересуется он, заставляя меня ещё сильнее вжать голову в плечи. — Может, не был он тебе никаким женихом? Когда я на базу отдыха приехал, ты там на коленях у другого хрена сидела. А сегодня кто тебя из школы забирал? Водитель отца, да?

Я больше не могу сдерживать слёз. Губы дрожат. Так больно мне ещё никто никогда не делал. Даже во время самых сильных ссор с отцом я не испытывала и половины того, что чувствую сейчас.

Сычев смотрит на меня, видит, что я плачу, но в его глазах ни капли сочувствия. По-прежнему одна только лютая ярость. Которая пугает до чёртиков. И причиняет жуткую боль.

Он ждёт ответы на свои унизительные вопросы. Но всё, на что меня хватает, это глухо произнести:

— Уходи.

— Нет, — резко выплёвывает он, ставя руки на столешницу по обе стороны от меня, тем самым заключая в капкан.