Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 51 – Вероника Лесневская

— Не переживай за меня, — приглушенно хрипит он, обхватывая меня за талию свободной рукой и притягивая к себе.

Я с трудом балансирую на каблуках, ищу точку опоры — и по привычке нахожу ее в Дане. Он обнимает меня крепче, выбивая воздух из легких. Его жар перекидывается на меня, и через секунду мы уже вместе горим в адском пламени. Я отчаянно стараюсь игнорировать неправильные реакции своего тела на этого мужчину, но с каждой минутой, проведенной вместе, сдерживаться все сложнее.

Жаркое, лихорадочное дыхание касается лица, шершавый палец проводит по губам, осторожно очерчивая их контур и огибая трещинку. Данила наклоняется ко мне, размеренно и внимательно любуется мной, но не целует, как будто запрещает себе делать это. Я четко вижу желание в его глазах, которое переливается опасной искрящейся ртутью, а вместе с ним.… раскаяние.

Он борется с собой, в то время как я борюсь со своими чувствами к нему.

Разум побеждает.

— Даня, не надо…

Тяжелый вздох. Неискупимая вина в потемневшем взгляде. Тихая вибрация в его кармане. И входящий звонок, который он раздраженно сбрасывает.

Данила прижимается щекой к моему виску, шумно выдыхает. Зарывается пальцами в волосы на затылке, гладит и массирует. Прикрыв глаза и уткнувшись носом в его плечо, я украдкой дышу… им. Знакомый аромат дурманит сознание.

— Не бойся, не трону, — произносит он трепетно, как в день нашего первого свидания. — Ты слишком чистая для меня. Никому не позволяй себя испачкать.

Невесомый поцелуй в висок — и Данила отстраняется, предусмотрительно придерживая меня за локоть. Иначе я бы рухнула под колеса машины, опьянев от его запаха и тепла.

— Спасибо за обед и… трансфер, — говорю как можно равнодушнее и холоднее. Боковым зрением цепляюсь за белоснежный букет, оставленный на заднем сиденье. — Но цветы я не возьму, прости. У мамы возникнут вопросы, на которые мне не хочется отвечать. Да и нечего.

— Понял, — деловито отзывается он и профессиональным взглядом окидывает двор, ворота, вход в парадную. — Из охраны у вас только консьержка? Я пришлю к тебе своих ребят…

— Нет, остановись, Данила, — выставляю ладони вперед, упираюсь в его в твердую грудь. В кармане куртки снова звонит телефон. — У меня есть мама, сестра… В конце концов, я сама справлюсь! Не люблю быть кому-то обязанной.

— Глупости, я ничего не потребую взамен. Воспринимай меня как родственника. Я всего лишь хочу помочь.

— Мы не твоя семья, — отдергиваю от него руки, словно обожглась. Вибрация не прекращается. — Ответь, тебя дома потеряли. И мне тоже пора. Спасибо за все.

— Позвони, если буду нужен, — двусмысленно бросает мне вслед.

— Десять лет назад ты мне был нужен, Даня, — не выдержав, выпаливаю в отчаянии.

Не знаю, слышит ли он. Но за мной не идет. Молча отпускает.

Я облизываю губы, чувствуя вкус соли и металла. Захлебываюсь в водовороте воспоминаний.

Данила был нужен мне так сильно, что я думала — с ума сойду. До потери пульса. До остановки дыхания. Я была растеряна, брошена, разбита, загнана в угол. И я звонила ему, наплевав на гордость, однако абонент был вне зоны действия сети.

За эти годы я научилась надеяться только на себя. Не представляю, что должно случиться, чтобы я сама ему позвонила и молила о помощи.

Данила

Бессонница вернулась в мою жизнь вместе с Никой. Этой ночью я не сомкнул глаз — думал о ней, переживал. Бродил по огромному пустому и холодному дому. Литрами пил кофе, не позволяя себе ничего крепче. Злился. Вспоминал. Прокручивал в голове гребаные годы, бездарно просранные и улетевшие в бездну. И никак не мог дождаться рассвета.