Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 58 – Вероника Лесневская

Мы резко останавливаемся, меня дергает вперед, но я не реагирую на дискомфорт. Выскочив из машины, я жадно всматриваюсь в прохожих, пытаясь найти среди них Луку с моим сыном. Судорожно набираю его номер, прикладываю телефон к уху, шумно и разъяренно дышу в трубку.

— Привет, дорогая, — шелестит за спиной. — Я рад, что ты одна.

Я прокручиваюсь на каблуках, вижу перед собой ядовитую ухмылку Луки и инстинктивно толкаю его в грудь. Он тут же перехватывает мои руки, сковывает запястья холодными ладонями, как наручниками, безжалостно сжимает. В состоянии аффекта я ничего не чувствую, кроме злости.

— Где он? — хмурюсь, заглядывая ему за спину. — Где мой сын?

— Наш сын, — издевательски исправляет. — Я запустил процедуру восстановления отцовства. Признаю, это сложно, но я подключу все свои связи в Сербии и России. Три года назад я сглупил, а сейчас хочу исправить свою ошибку.

— Я против! По-твоему, Макс — игрушка? Захотел — выбросил, передумал — подобрал. Я не позволю тебе с ним так обращаться.

Мои слова тонут в протяжном гудке экскурсионного теплохода, который проходит по Неве мимо нас. Мне приходится повысить голос, отчего бывший недовольно кривится. У воды на парапете сидят люди, с праздным любопытством косятся на нас. Лука озирается по сторонам, берет меня за руку и ведет по мостовой. Делает вид, что мы супружеская пара, прогуливающаяся вдоль набережной.

— Где Макс? — упрямо шиплю, однако плетусь за ним следом. Выбора нет, мне нужен мой сын.

— Почему ты такая взвинченная? Тебя в таком состоянии к ребёнку подпускать нельзя. Успокаивайся давай, иначе испортишь нам семейную прогулку, — размеренно, негромко и лениво произносит он, сдерживая меня, как сумасшедшую. — У нас, между прочим, богатая культурная программа. Присоединишься? Или…

Только сейчас замечаю, что он вырядился, как на свидание: темно-серый костюм с иголочки, отутюженная розовая рубашка, твидовое пальто. От природы гладкое лицо испорчено пластырем на перебитой переносице. Этого мужчину шрамы не красят, а смотрятся чужеродно. Волосы аккуратно уложены, сладковатый цитрусовый одеколон вызывает приступ тошноты. Лука и раньше заботился о своей внешности, выглядел ухоженным и смазливым, в отличие от брутального, сурового Данилы. Поначалу пытался и Максу привить свой стиль, но сын так и не научился соответствовать нарциссу отцу. Теперь понимаю, что это к лучшему.

— Послушай, ты не имеешь на него никаких прав, — пытаюсь вразумить бывшего.

— Мой сын скучал по мне. Мы сегодня прекрасно с ним поладили.

Мы останавливаемся возле кареты с белыми лошадьми. Лука любезно открывает передо мной дверцу, обрамленную резными золотыми узорами, подает мне руку, приглашая подняться на ступеньку. Мне хочется рассмеяться ему в лицо, но внутри отделанного красным бархатом салона я вижу Макса.

— Привет, мамуль, — широко улыбается мне. — Наконец-то ты приехала, без тебя как-то… скучновато, — тихо добавляет, покосившись на Луку.

Я сажусь на мягкий диванчик рядом с сыном, порывисто обнимаю его, целую в макушку.

— Ну, мам, — строго отчитывает он меня за излишнюю эмоциональность.

В руках у Макса новый планшет, который купил ему Лука, чтобы занять и отвлечь на время. Он проводит пальцем по экрану, рукав куртки задирается, показывая запястье, где болтаются массивные для ребёнка, большие командирские часы, подаренные Данилой. Поймав мой взгляд, Макс прячет их под одежду, как нечто очень ценное и дорогое.