Книга Развод. Семейная тайна, страница 93 – Луиза Анри

Офис. Тишина. Не та глухая, что была в его первой конторе-каморке, где слышалось эхо собственного отчаяния. Нет. Здесь тишина другая — дорогая, глубокая, звукоизолированная. Тишина успеха. Большой дубовый стол, панорамное окно с видом на ночной город, искрящийся огнями, дорогая техника, папки с контрактами, приносящими стабильный, растущий доход. Все, о чем он когда-то мечтал, строя воздушные замки на деньги отца. Все здесь. Все его.

Гордей откинулся в кресле, пальцы сжали переносицу. Голова гудела не от усталости, а от… пустоты. Вот она, ирония. Он вырвался. Выстроил свое. Победил по своим правилам. Степан Григорьевич, его отец, теперь не спонсор, а уважаемый советчик. Их редкие деловые встречи — неловкие сначала — превратились во что-то ценное. Они обсуждали логистику, риски, договоры. Ни слова об Асе. Ни слова о Лии. Но лед между ними растаял, сменившись взаимным, осторожным уважением. Отец видел его труд, его упорство. И Гордей научился слушать. По-настоящему слушать мудрость, не замешанную на диктате.

Успех был осязаем. Деньги. Статус. Признание в своем кругу. Но почему тогда этот просторный, роскошный офис казался ему самой большой, самой пустой клеткой на свете? Почему каждая подписанная бумага, каждая удачная сделка оставляла во рту вкус пепла? Он знал ответ. Знал его каждую ночь, глядя на единственную фотографию на рабочем столе — не свою, не отца. Ту, которую Степан Григорьевич, рискуя, показал ему на своем телефоне несколько недель назад. Лия. Его дочь. Улыбающаяся, с огромными, ясными глазами. И Ася… Ася на заднем плане, смотрящая на дочь с такой любовью и силой, что у него перехватывало дыхание. Сила, которую он когда-то счел слабостью. Любовь, которую оттолкнул.

Успех пуст без Аси и Лии. Осознание, пришедшее не громом, а тихой, неумолимой волной, смывающей все наносное. Оно не оставляло сомнений. Его империя, его победы — всего лишь красивая декорация, если за ней не стоит их смех, их присутствие, их жизнь, в которой он должен был занимать место. Не по праву рождения, не по прихоти, а заслужив его. Каждую минуту. Каждым шагом.

Он взял телефон. Палец замер над кнопкой вызова. Позвонить отцу? Не для совета по бизнесу. Не для отчета. Для чего-то гораздо более важного. Сердце колотилось, как в юности перед первой крупной сделкой, но страх был иного рода — страх обнажить самое уязвимое.

Звонок. Гудки. Казалось, вечность.

— Сын? — голос Степана Григорьевича был спокоен, но Гордей уловил легкую настороженность. Поздно звонил.

— Отец. Ты… не спишь? — Гордей с трудом выдавил слова. Неловкость давила грудь.

— Нет. Документы просматриваю. Что-то случилось? — В голосе отца зазвучало беспокойство.

— Нет. Все… в порядке. С бизнесом. — Гордей сделал паузу, собираясь с духом. Гул ночного города за окном казался насмешкой над его тишиной. — Я… я хочу связаться с Асей. Молчание на том конце. Густое, значимое.

— Связаться? — наконец произнес Степан. — Как?

— Не знаю. — Честность. Только честность. — Письмо? Через тебя? Просто… появиться? — Последнее прозвучало как безумие, и он это понял.

— Нет. — Голос отца был твердым, но не жестким. — Не через меня. И уж точно не «просто появиться». Гордей, ты должен понять. Ты не имеешь права на внезапность. Не после всего. Ты должен… стучаться. Очень осторожно. Очень уважительно.