Книга Сделка на… любовь?, страница 57 – Луиза Анри

Он научил меня играть, а я почти забыла, как это делается, то и дело примеряя маску хорошей и послушной жены Габазовой, которую мне предстояло носить оставшуюся жизнь. Жизнь была такой серьезной, такой горькой. А он умел играть и втягивал меня в свою игру. Но он никогда не играл как мальчишка — это был мужчина, и что бы он ни делал, всегда приходилось об этом помнить. Я не могла смотреть на него сверху вниз — с высоты своего женского превосходства — и улыбаться, как улыбаются женщины, глядя на взрослых мужчин, оставшихся мальчишками в душе. Но с Робертом все, абсолютно все было иным. Любое слово, любой взгляд он мог истолковать так, как было угодно ему, и делал это настолько тонко, что возразить ему не получалось.

Теплые, успокаивающие солнечные лучи постепенно обволакивали все мое тело. Роберт сломил какую-то преграду даже в моей голову, так что теперь я уже чувствовала себя не голой, а «обнаженной». И это игра слов стала значить для меня намного больше. Прикрыв глаза, я задремала, наслаждаясь теплом, окутывавшим все тело.

Не знаю, сколько прошло времени, но впоследствии я с ужасом вспоминала каждую секунду моего сна.

Здание, в котором я очутилась, казалось до жути знакомым. Обветшалый дом холодил внутренности, и с каждой секундой где-то внутри разрасталась дикая боль, словно тысячи иголок одновременно впивались в мозг, не давая боли стихнуть. Я узнавала знакомые мелочи, окружавшие меня на протяжении всей жизни, теперь небрежно разбросанные в коридоре. Этот дом, который на протяжении всего моего существования был для меня цитаделью покоя, моей личной «тихой гаванью», был разрушен. Я безмолвным призраком шла по пустырю, с каждой секундой чувствуя, как отчаяние очередной опустошающей волной накатывает на меня. И я была одна. Ни одной живой души, никого на целом свете, на кого я могла бы положиться. В следующую секунду я бежала, бежала, сама не зная куда. Меня преследовала мысль, что стоит лишь остановиться — и то страшное, от чего я пыталась скрыться, настигнет меня, сломит, разрушит, оставляя за собой лишь пепел. Я бежала, бежала, так что сердце, казалось, вот-вот разорвется, — бежала в густом, клубящемся тумане и кричала, бежала, слепо ища неведомое безымянное пристанище, которое находилось где-то в этом тумане, окружавшем ее. Я была уверена, что это самое пристанище где-то рядом. Но из окружавшего меня тяжелого тумана то и дело что-то мне мешало, словно пытаясь поглотить. Каменистая дорожка под ногами медленно таяла, и очередной мой крик был поглощен этим цепким туманом.

Резко открыв глаза, я увидела склонившегося надо мной Роберта; он молча взял меня, как маленькую девочку, на руки и прижал к себе — в его крепких мускулах чувствовалась надежная сила, его шепот успокаивал, и слезы постепенно высохли.

— Это… — я с трудом перевела дух. — Это был так ужасно. Я никак не могла это найти. Я все бежала и бежала сквозь туман и не могла найти.

— Что найти, милая?

— Не знаю. Хотелось бы знать, но не знаю. Оно все время пряталось от меня в тумане. А я знала, что если это найду, то навсегда буду спасена и никогда-никогда не буду больше… — Слова отказывались складываться в разумные предложения, и я просто умолкла, пытаясь успокоиться. Сейчас уж он точно посчитает меня ненормальной.