Книга Сделка на… любовь?, страница 90 – Луиза Анри

— Стойте! Стойте!

Увидев удивленные лица, девушка осознала, что это был ее крик. Кто-то надавил на кислородную маску. Алия попыталась сесть, но затянутые ремни не давали ей этого сделать. Все закрутилось в водовороте, все быстрее и быстрее.

Последнее, что она помнила, — это яркий белый свет, который нестерпимо резал глаза.

* * *

Тем временем в коридоре больницы молодая девушка с каштановыми локонами отчаянно пыталась найти в телефоне подруги номер.

— Черт! Черт!

Ни одного абонента по имени «Роберт», «Роб», «Эгиев», ничего похожего. Это был конец….

Алия

Оцепенение сковывает не только тело. Вся сущность словно парит где-то в облаке, сквозь сгустки тумана наблюдая за происходящим, словно сквозь оптические очки, которые вам совершенно не подходят. Сознание пытается пробиться через этот вязкий туман. В голове то и дело пытается сформироваться какая-то важная мысль, но сознание отторгает ее. Что же я должна сделать? Что-то очень важное… Меня словно медленно тащили по тупым лезвиям бритвы, раз за разом сознание отказывалось сформулировать мучивший меня вопрос. Что это? Защитная реакция организма? Или просто страх? Страх открыть глаза и узнать правду… Истину, которую я допустила своими руками… А ведь меня пытались отговорить…

Я понимала, что это блаженное неведение не может длиться вечно, и с каждой секундой пожирающее меня пламя будет разгораться все сильнее, пока не выжжет меня до тлеющих угольков. Но придется пройти через это, через все, что мне уготовано. Казалось, будто меня переместили в чужое тело, настолько чуждыми казались любые движения.

Медленно разлепив веки, я невидящим взглядом уставилась в потолок. Чуть левее непрерывно работал кондиционер, спасая от удушливого запаха лекарств. Над головой размеренно тикал какой-то прибор, и его тонкий писк раздражал, но сил вырвать из горла хоть один звук не было. Я медленно пошевелила рукой, чувствуя, как постепенно к пальцам возвращается чувствительность. Странное покалывание во всем теле стало менее явным. Рука двинулась вверх по прохладной простыне, нащупав у изголовья небольшой пульт.

Я заставила тело подчиниться, медленно повернув голову. Из приспущенных жалюзей едва просачивался яркий утренний свет. Сколько же успело пройти времени? Взгляд метнулся к креслу у подножья кровати: на ручке было небрежно отброшено одеяльце. Оливия? Она ночевала здесь?

У подушки был расположен небольшой пульт вызова медсестры. Сглотнув комок в горле, я со всей силы надавила на кнопку, загоревшуюся красным огоньком. И снова. И снова. И снова, словно пыталась вдавить несчастную кнопку.

В дверях показалось лицо испуганной медсестры, я едва приподнялась на локтях, но не успела даже попытаться заговорить, как она быстро убежала. Силы пошли на убыль, пришлось столь же резко упасть обратно на подушки. Я прикусила губы, сжав в ладонях края одеяла. Руки не смели дотронуться до тела, понять, находится ли все еще ребе…

— Мусафина? — в дверях показалась доктор Гюнуль, секунду спустя за ним показалась фигура Оли. Доктор подошла ближе, моя рука инстинктивно вцепилась в ее халат.

— Мой ребенок… — По горлу сложно полоснули лезвием. — Он умер?

Не знаю, что она увидела в моем лице, но ее голос взвинтился до верхних нот.

— Нет-нет, госпожа, он жив. И судя по вашей уверенности, не удивлюсь, если это будет мальчик.