Книга Бывшая жена. Ложь во имя любви, страница 15 – Анастасия Петрова, Селин Саади

Телефон в этот момент разрывается мелодией, и я вижу, что это Мирон.

— Привет, — ещё не отпустив до конца ситуацию, с улыбкой отвечаю.

— Чем занята, а то не дозвониться, — хмурый голос раздаётся через короткую паузу.

— Пыталась договориться наконец по поводу того помещения, помнишь?

— Хм… встреча что ли была? Почему не сказала?

— Да, утром написал, что сегодня получится, я и спохватилась.

— Взяла бы у меня на «Доблести», прибыль бы уже получала.

Молчу, потому что он знает, как я хочу то место. Я даже дизайн уже придумала. Вывеска и детали, понятно, будут одинаковые, но цветовая гамма будет отличаться. Сама себя осекаю, потому что говорю так, будто я уже подписала договор.

— Ты прекрасно знаешь, Мирон, что оно мне не подойдёт. Как твой день? — не хочу развивать эту тему и спрашиваю, сделав глоток своего кофе.

— Как обычно. Я завтра вечером заберу тебя…

Хмурюсь, потому что я не планировала ехать к нему. Тем более теперь есть мероприятие на вечер…

— Завтра не получится, — секундная пауза, в течение которой я сразу отвечаю на невысказанный вопрос: — Завтра благотворительный вечер, на котором мне надо быть. Давай в другой день?

— Что за вечер, Аврора?!

Я не знаю, насколько уместно было покупать игрушки детям, но думаю, что им будет куда приятнее, если я приду не с пустыми руками.

Первые минуты мнусь у входа в онкологический центр, осматривая вывеску уже сотый раз. Я всегда старалась избегать таких мест, потому что не знаю, какая у меня может быть реакция.

Но сейчас понимаю, что долго вот так прятаться от реалий этой жизни не получится. Делаю несмелый шаг ко входу, медбрат с широкой улыбкой открывает мне дверь, приглашая внутрь.

Я чуть морщу нос, ощущая от него запах сигарет, но утихомириваю внутри себя ворчливую женщину. У парнишки работа нервная, пусть хоть курит, а не пьёт.

— Добрый день, — киваю миловидной девушке на стойке регистрации, — у вас здесь располагается фонд… — пытаюсь вслух вспомнить название, — «Добрые сердца»?

— Да, — она вежливо мне улыбается, — на третьем этаже, левое крыло, — её рука указывает направление к лифтам, — там вход по звонку. Нажмёте на кнопку, и вам откроют дверь. На самой двери нарисованы детские рисунки, думаю, что не потеряетесь.

Я сердечно её благодарю за вежливость и такой подробный инструктаж. Отстукивая каблуками по плитке больничного холла, иду к лифтам, к горлу подкатывает ком, я чувствую некую тревогу и не понимаю, что с ней делать.

Рядом со мной стоит женщина, она измучена, разбита. Под её глазами не просто тёмные круги, там глубокие тени от былой жизни. Губы плотно сжаты, волосы завязаны в простой, слегка неаккуратный хвост. Она сжимает маленькую ручку девочки с одутловатым лицом. Ребёнок сидит в инвалидном кресле с абсолютно безжизненным взглядом, который уже ничего не ждёт от этой жизни.

Я пытаюсь сглотнуть ком, который перекрывает мне дыхательные пути, но чем дольше я смотрю на больного ребёнка, тем тяжелее мне становится.

— У нас глиобластома, — мамочка резко начинает говорить, даже не поворачивая головы в мою сторону, — вот… уже третий курс химиотерапии проходим.

Мне становится так стыдно, что я позволила себе такое пристальное внимание к больному ребёнку. Ругаю себя внутри, пряча взгляд.