Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 30 – Виктория Вестич

— Ребенка не отдам. Я вам не верю. — Говорю твердо. — Сначала покажите паспорт, а то пойду в полицию. У меня… друзья на местном канале работают, я им уже рассказала о ребенке, если что-то случится, они знаете, какую бучу поднимут! В главный офис раструбят, в программы во все, в прокуратуру пойдут!

Лгу и глазом не моргаю. Эх, видела бы меня сейчас моя кристально-честная мама, она бы в обморок упала. Но, как говорится, современные проблемы требуют современных решений. Никаких козырей, кроме этого вранья, у меня и нет.

Марат закатывает глаза на мою тираду.

— Я уже понял, что ты очень недоверчивая и очень бдительная.

— И очень отважная, — добавляю я зачем-то.

Мужчина вскидывает бровь иронично и я, смутившись, оправдываюсь:

— Вы сами так сказали.

Меньше всего я ожидаю, что Марат внезапно слабо улыбнется. Устало потерев переносицу, он кивает:

— Верно. Ты очень отважная и храбрая. И я это очень ценю. Если бы не эти твои качества, неизвестно, что бы случилось с Платоном. Но сейчас, пожалуйста, просто отдай его врачу, чтобы он полностью обследовал моего сына, без скандалов и криков. А потом мы обсудим остальное. Ладно?

Как раз в этот момент из кабинета выходит медсестра, приглашает пройти за ней. Я перевожу взгляд с нее на возвышающегося надо мной Марата и, помедлив, киваю:

— Ладно. Но имейте в виду…

— Да-да-да, паспорт, я помню. Девушка, пожалуйста, обследуйте моего сына полностью, я подойду к ресепшену через десять минут.

Я на всякий случай прожигаю мужчину таким грозным взглядом, на какой только способна. Пусть знает, что я не шучу. Мне ведь ничего не нужно, просто убедиться, что с Платоном будет все хорошо. Как только это пойму, сразу исчезну. Иначе ведь мне потом совесть спать спокойно не даст!

Поднявшись, я осторожно передаю на руки медсестре Платошу, но все равно не могу унять тревогу, когда его уносят. Сердце не на месте. Хочется пойти следом, но едва я делаю шаг в сторону, куда унесли ребенка, как Марат останавливает меня, удерживая за руку.

— Нам нужно поговорить, — напоминает он, — мы как раз успеем, пока Платона осматривают.

— О чем еще? — удивляюсь я искренне.

— Здесь есть небольшой кафетерий. Давай я помогу тебе снять куртку, мы выпьем кофе и заодно поговорим в спокойном месте?

«Но мы ведь все обсудили, разве нет?», хочется спросить мне, но вместо этого я неуверенно соглашаюсь:

— Ну… хорошо, сейчас.

Ума не приложу, что именно хочет мне сказать или спросить у меня Марат. Может все-таки он узнал про тех странных людей, что искали Платона, и поэтому хочет поговорить? Тогда его поведение все объясняет.

Я вешаю куртку и иду следом за Маратом. Пока он не смотрит, я хотя бы могу его немного оглядеть. Правда, конечно, толком ничего со спины и не увидишь, кроме широких плеч, но даже так легко понять, что я ему едва до подбородка макушкой достаю. И то лишь потому, что на мне зимние сапоги с небольшим каблуком.

Мы занимаем отдаленный столик в полупустом кафетерии, и Марат приносит два кофе в стаканчиках и пирожное для меня. Кофе свежезаваренный, настоящий, я уже вслух хочу этому удивиться, но вспоминаю, что мы не в больнице для обычных смертных вроде меня. Когда у тебя куча денег, тебе любой сервис устроят, хоть с самой Кении кофе привезут, а в бесплатной поликлинике главное вообще в очереди выжить. Совершенно разные миры. Так странно встретить их сразу за одно утро.