Книга Мы (не) твои. Тест на родство, страница 28 – Регина Янтарная

Как сквозь вату слышу свисток, и матч останавливается. Гурьба хоккеистов в красной и зеленой формах уже там, где Ромка.

— Он ведь поднялся? Да? – ору вслух и иду к выходу из ряда, наступая на ноги тех, кто сидит, ошеломленно глядя на стадион.

— Он не поднимается, – слышу глухой приговор где-то сзади.

Бегу. Бегу со всех ног. Кажется, что если я буду рядом, то ничего плохого не случится. Ничего!

— Я брат! Пропустите, – требую о охраны, но меня не пускают.

Долго. Время тянется бесконечно долго.

Я не понимаю!

Они что-то ему сломали, когда налетели на него?

Или он так сильно приложился ко льду?

Ничего не понимаю. Луплю кулаком по пластику.

— Пропустите! – меня кто-то хватает за плечо, тащит на лед. Краем глаза выхватываю лицо тренера.

— Пропустите!!! – грохочет рядом.

И ребята разъезжаются в стороны.

— Ром, ты чо? – смотрю в побледневшее лицо брата. Медики колдуют над ним, бросают на нас обоих виноватые взгляды.

— Что творишь?! Зачем пугаешь? – падаю перед братом на колени.

— Жжет… – выдавливает Рома слабым голосом. И плачет. Зеленые глаза блестят от слез. – Больно… очень… И страшно…

Хватаю брата за руку. Крепко-крепко, будто пытаюсь удержать.

— Воронов жаловался с утра на здоровье? – интересуется тренер у команды.

— Нет. Ничего такого. Он был абсолютно здоров. Как бык.

— Смотрите! – шепчет кто-то. – Отключается…

Медики, тренер, судья – пытаются спасти его.

Делают всё возможное.

Тщетно.

Рома умирает у меня на глазах.

Бред какой-то! Брату всего двадцать. Это невозможно!

— Инфаркт миокарда, – слова медиков звучат как приговор.

Ничего не чувствую. Никаких эмоций. Словно в тот момент, когда остановилось сердце братишки, мое тоже отказалось работать. Мотор выключился. Заглох.

Все эмоции, мысли, их будто кто-то аннулировал, выключив рубильник.

Пытаюсь подняться с колен, чтобы побежать за носилками. Но в этот момент на меня наезжает камера и я вспоминаю про родителей, которые смотрят этот долбанный матч.

— Кто-нибудь! Остановите трансляцию этого дерьма! – ору так громко, что срываю голос.

Желудок скручивает, и я сгибаюсь пополам. Избавляюсь от колы и хот-дога.

Кто-то склоняется надо мной, осторожно берет за локоть.

— Воронов, поехали. Тебя ждут в карете скорой помощи, – говорит умершим голосом тренер Ромкиной команды.

Испуганно мотаю головой. Рыдаю навзрыд.

Сражаюсь с реальностью.

Но безуспешно. Какой-то умник рядом произносит страшные слова: – Роман умер…

Проклятый его язык!

Рукой вытираю слезы с глаз, чтобы видеть дорогу, по которой иду на выход.

Этот роковой день навсегда останется со мной…

Кто-то трясет меня, бьет кулачками по ноге. Прихожу себя и снова смотрю в родные зеленые глаза.

— Ты умеешь плакать? А мама говорит, что мужчины не плачут!

— Видишь, умею, – смахиваю слезы с глаз. – Только это наш маленький секрет. Гляжу на сузившиеся глаза малышки. – Понял, не дурак. Цену молчания называй сразу!

Кристина

Пока ехала на работу, молилась, чтобы сегодняшний день был чуть легче, чем вчерашний, чтобы все малыши нашего поселка были здоровыми и послушными.

Но не тут-то было. Небеса не услышали мои молитвы.

— Кристина Андреевна, у нас новая беда. – В кабинет заходит мама двоих детей – Александра. За руку ведет Марка. Мальчишке всего три, но он уже такой смышленый. Обычно болтливый, сегодня молчит. Смотрит на меня печальными голубыми глазищами.