Книга Дело о полянах Калевалы, страница 2 – Анастасия Федорова

Затем настало время, когда он решил, что его спасут деньги. Они приблизят его к волшебному миру чистоты и комфорта, где нет рыкающей злобы и ожесточенности вечно голодных, в чем-то нуждающихся людей. Пользуясь своими способностями, Краснов работал в банке, интуитивно чувствуя удачу и платежеспособных клиентов. Но вскоре и это ему наскучило. Перешагнув сорокалетний рубеж, он ушел в себя, в эзотерику, в поиски спасительного пути. Ведь способности, данные ему встреченным в пещере Неким, были дарованы ему не для собственной наживы. Должна быть у него цель, свой собственный путь, вот для чего он ныне был избран. Подсознательно он был уверен, что есть определенная миссия, которую он обязан осуществить, и связана она с той страной стремительных ручьев и замшелых камней.

Ярослав неторопливо позавтракал, смакуя, растягивая время. Запах крепкого кофе, который он так любил, приятно щекотал ноздри, на столе приветливо таращилась глазунья. Он умел прекрасно готовить любимые блюда, но в подобные дни душевного упадка ему ничего не хотелось делать. Словно экономя силы, он пожарил яичницу, бередя старую рану — к чему кулинарные изыски, долгое тщательное приготовление, когда он сам, один, быстро наестся и этим?

Один — в этом был очередной камень преткновения. Для него всегда было важным взаимопонимание, забота, домашний уют, долгие беседы по вечерам, перетекавшие в любовные ласки. Ему казалось, что Маша, его бывшая жена, полностью отвечает всем его запросам. И вот — поход, падение, Дар. И горькое осознание того, что она его не любит, а затем и болезненное понимание, что и сам он не любил ее, а жил так лишь потому, что его это устраивало и было привычно и удобно. Это открытие было самым тяжелым ударом из всех. С развода прошло уже несколько лет, но до сих пор Ярослав чувствовал себя, как выброшенная на берег рыба. Ему уже сорок пять, и один. Так безнадежно один.

Он выбросил остатки яичницы в мусорное ведро и выплеснул кофе в раковину. Сколько можно ворошить прошлое? Почему оно не отпускает? Ведь он решил для себя — пусть лучше один, чем с чужой женщиной, один, но не с завистливыми лживыми друзьями. И все равно… Почему он, так ясно определивший все это для себя, просыпается по ночам оттого, что ему снятся коридоры родного университета, тихий сквер, где они познакомились с Машей, люди, которых он уже никогда не захочет видеть? Неужели он не готов еще принять свой Дар, свое предназначение?

Уже одетый, готовый выйти на работу, с ключами в руке он вдруг вернулся в комнату прямо в обуви и снова внимательно посмотрел на фотографию. Была какая-то внутренняя потребность подойти к ней, а за последние годы Краснов научился верить этому странному чувству. Солнечный свет переливался на деревянной рамке, высвечивал покрытые лаком прожилки. Глядя на снимок, Ярослав сначала слабо, а потом все сильнее почувствовал что-то, похожее на утешение, словно некий голос нашептывал ему — «я отнял, я и дарую, прими свою долю, и я вознагражу тебя сполна». И, стоя перед фотографией, он понял, что нечто уже свершилось, и вскоре, очень скоро его судьба круто переменится.

Такое сильное предчувствие у него уже было, яркое и сочное, как картинка из фильма. Это было, когда, совершенно упавший духом и потерявшийся, Ярослав встретил Николая Горячева, старшего следователя по особо важным делам из Следственного Комитета. Он словно наперед видел, что низенький лысоватый Горячев предложит ему заманчивую перспективу — уехать в Москву, чтобы создать при Следственном комитете новый отдел Тестирования Особых Разработок, способный распутывать загадочные и необъяснимые ситуации — уже получивший некоторую известность отдел «Т.О.Р.».