Книга Измена. Няня для бывшего, страница 2 – Анна Арно

Как и мое сердце.

Как и мой брак.

Костя вдруг появляется в кухне и тыкает кнопку выключения на колонке, не позволяя визгливой шлюхе продолжать.

А я не могу вспомнить, как дышать.

— Надь… — он подходит вплотную.

Огромные ладони застывают над моим плечами. Будто боится прикоснуться.

И не зря.

Я даже ежусь от отвращения. Глаза горят от слез. В груди застыл болезненный вой.

Собираю всю себя в кулак. Поднимаю взгляд на предателя:

— Ужин на плите, — безжизненно выдавливаю. — Приятного аппетита, Кость.

Шагаю к выходу из кухни, но этот над ловит меня за локоть:

— Надюш…

— Если хоть каплю… — превозмогая боль выталкиваю слова из горла, — хоть что-то я для тебя значу… отпусти.

— Прости, малыш.

— Не смей! — рявкаю. — Называть меня так.

Малыш. Малыш… Дурацкое прозвище.

Вырываю свою руку из его лапы и спешу сбежать из квартиры даже не удосуживаясь собирать вещи.

Мне ничего от этого мерзавца не нужно.

Я заберу только своего малыша.

4 года спустя…

— Средь бела дня, Ивахина! — неистовствует в трубку заведующая садика. — Я тебя нянечкой взяла — сжалилась, потому что ты выла у меня в кабинете, что с детем на руках работу найти не можешь, а кормить его надо! А ты вот так сбегаешь посреди рабочего дня!

— Ну не сердитесь, Валентина Васильевна. Я за вашу доброту верой и правдой отработала уже три года. Чесслово, первый и последний раз такое, — клятвенно заверяю я, перехватывая тяжеленный пакет с продуктами из одной руки в другую. — Просто Пашка мой в больницу угодил. Я только быстренько проведаю его и вернусь! Успею пока детки спят. И Веру Петровну предупредила. Она сказала, что я вечерних опоздунов выдавать сегодня останусь за весь сад. Я только за! Отработаю сколько скажете! Но мне правда очень надо с его лечащим врачом поговорить. А вечером бывают только дежурные, — смахиваю со лба пот, топая по жаре к больнице. — И Паша говорит, что не кормят его там совсем. Я утром занесла завтрак на скорую руку. Щас вот обед ему отдам и вернусь.

— Никак с садиковской кухни обед утащила для хахаля своего? — подозрительно спрашивает заведующая.

— Да бог с вами, Валентина Васильевна! — возмущенно отвечаю я, входя наконец в прохладное здание. — Вы же меня знаете, я никогда крошки чужой не возьму. В столовую, что рядом с больницей забежала и купила, — оправдываюсь я, нажимая кнопки лифта. — Могу и чек принести. Я сохранила на случай, если что несвежее подсунули.

— Не нужен мне твой чек! Богатая стала, я погляжу? Еще не хватало на мужика деньги тратить, — фыркает заведующая. — Ну-ну… Сама-то хоть ела что-нибудь?

— Да, — вру я, и живот предательски подвывает. Благо в трубке не слышно. И в лифте никого со мной нет, иначе было бы неловко.

Ну не успела я. Что ж теперь поделать? Если бы еще и рассиживалась обедала, то точно за время тихого часа не уложилась бы, чтобы к Пашке сбегать.

— Смотри мне, чтобы не вздумала детей голодными обмороками пугать, — ворчит заведующая.

Она у нас вообще женщина строгая, но справедливая. А сегодня видимо в плохом настроении просто, раз так придирчиво допрашивает.

— Да ну, ни за что! — отмахиваюсь я и усмехаюсь. — Тёма меня за такое не простит, ему мамочка здоровая нужна.

— Это точно. Так что в первую очередь о себе заботься, Надь. А не о мужиках этих неблагодарных, — наконец смягчается она. — Я вон что первому мужу, что второму в задницу дула, а в итоге оба кобелины с молодыми любовницами в моем же доме гулеванили, пока я на работе надрывалась. Как двое из ларца, только с разницей в десять лет, — столь откровенные речи «без купюр» от нашей заведующей можно услышать только когда она действительно чем-то очень расстроена. Вот видимо потому и на меня сорвалась.