Книга После развода. Один год спустя, страница 35 – Карина Ли

— Это и слабость, — бросила Марина. — Иногда надо.

— Нет, — я покачала головой. — Мне хочется жить без этого вкуса во рту. Я устала от горечи. Хочу нормальной еды. Нормальных слов. Нормальных пауз.

Марина вздохнула, подперла щёку кулаком.

— Ладно. Не буду тебя учить гадостям. Но если он хотя бы на миллиметр начнёт старое — я его кастрирую. Скажу, что это терапевтическая процедура.

— Ты — зло, — хохотнула Лида.

— Я — подруга, — гордо поправила она. — А это страшнее.

Часам к двум мы сделали маски, съели половину багета просто руками, обсудили Лидин ремонт, Марининого начальника-идиота и мой план «поехать к морю весной». Потом опять вернулись к главному, но уже мягче — как будто по кругу, но ближе к центру.

— Вы знаете, — сказала я в потолок, — мне понравился наш ужин в темноте. Он не давил. Говорил просто. Как будто… тоже живой.

— Он и есть живой, — Лида пожала плечами. — Взрослый мужик, который накосячил и теперь пытается не сдохнуть один на один с совестью, если она есть.

— А я… — я поискала слово, — я не знаю, хочу ли, чувствую ли его. Наверное, да. Просто по-новому. И это «по-новому» страшит сильнее старого.

— Чувства — это не сувенир, — сказала Марина неожиданно тихо. — Их нельзя поставить обратно в коробку, если упаковку порвали. Надо понять: тебе с этим жить получится? С краем надорванным.

— Пожалуй, — кивнула я.

Мы улеглись: Лида — на диван, Марина — на надувном матрасе. Свет выключили, кухня осталась в полутьме — базилик-Гена отбрасывал смешную тень.

— Вик, — прошептала Лида в темноте, — если утром проснёшься и поймёшь, что не хочешь никого — это нормально.

— Если проснёшься и поймёшь, что хочешь кофе и «доброе утро» от него — тоже нормально, — добавила Марина. — Только пусть без гимнов и без баннеров.

— Без баннеров, — согласилась я.

Я лежала, слушала их ровное дыхание и думала: «Я не железная и не святая. Я просто живу». Страшно подпускать — да. Страшно отталкивать — тоже. Но у меня есть право быть осторожной. И право на свои темпы. И две женщины на полу в гостиной, которые будут со мной, если я сверну не туда.

Перед тем как уснуть, я заметку в голове оставила сама себе, совсем коротко: Жить, не мстить, правила Лиды хороши, Марину подпускать к Тимуру только с намордником. Себя — беречь.

И стало легче. На какое-то время.

ГЛАВА 19

Я хотел свернуть для неё весь мир. Был готов к ногам ее все положить после того, что совершил — и наконец понял, что мир ей не нужен. Ей нужен покой.

Я написал короткое сообщение:

«На выходных могу увезти тебя туда, где тихо. Без людей, без связи, без моих дел. Маленький домик в горах, камин, речка. Ничего “обязывающего”. Если скажешь “нет” — приму. Если “да” — заеду в субботу в девять, верну в воскресенье вечером. Список: тёплые вещи, удобные ботинки. Я всё остальное».

Она ответила через час: «Да. При одном условии — телефон выключаешь. Полностью».

Я: «Вынимаю симку. Хочешь даже выкину или сломаю. Беру только навигатор и кнопку SOS. Лере напишешь, куда едем?»

Она: «Напишу. И выкидывать не стоит. Достаточно простого режима авиа».

Я выдохнул так, словно до этого не дышал.

В субботу в девять ноль две я стоял у подъезда. Машина — без водителя, без “охраны”. На заднем сиденье — плед, термос с чаем, корзина с едой, коробка с сухими дровами “на первую топку”, топор, удочки, фонарики, аптечка. Телефон я выключил заранее и сунул в бардачок, как опасную привычку. Оставил рабочую симку дома. Взял старый кнопочный — только на крайний случай.