Книга После развода. Один год спустя, страница 43 – Карина Ли

Я смотрю на него. Лицо уставшее, но спокойнее. На руке — тонкий след от часов, которые когда-то были «для особых встреч». Сейчас их нет.

— Я пришла не за обещаниями, — говорю. — И не за «навеки». Я пришла… проверить, как нам вместе дышится.

— Дышится, — он улыбается глазами. — Мне — жадно.

— Мне — тоже, — отвечаю, и это правда.

Он тянется, берёт мою ладонь и прикладывает к своей груди — там сердце стучит быстро, как в те наши первые разы, когда всё было просто. Я убираю руку — не потому что «нет», а чтобы не плакать.

— Я останусь, — говорю, и в комнате сразу становится тесно от тишины.

Молния шуршит. Платье скользит и падает к щиколоткам. Он смотрит так будто весь этот долгий год держал рот на замке и наконец-то вдохнул. Подходит. Пальцы находят мою шею, большой палец задерживается у виска — я закрываю глаза и сама тянусь.

Поцелуй — не осторожный. Тёплый, глубокий, с солью дыхания и едва слышным стоном в горле. Спина касается двери, потом — его ладони. Куртка с вешалки срывается на пол, мы смеёмся коротко — и снова тонем. Он поднимает меня за талию, на секунду прижимает к себе — крепко, как если бы боялся, что отпущу. Я не отпускаю.

Мы спотыкаемся о ковер, о край стола, о собственную спешку. Его губы находят ключицы; моё имя у него получается низко и хрипло. Я отвечаю тем же — без слов. Он горячий, собранный, но сейчас — сорванный с поводка. Я — тоже.

Кровать — уже рядом. Свет — из кухни, мягкий, ровный. Он ложится рядом и тянет меня сверху вниз к себе, как воздух. Руки скользят уверенно, будто он вспоминает выученный однажды маршрут: где задержаться, где — сильнее, где — медленнее. Я отвечаю телом — честно, без стыда. Мир сужается до рваного дыхания и царапин на плечах. Больше ничего не нужно.

Мы падаем в один ритм — быстрый, потом медленнее, снова быстрый. Глаза в глаза, так близи, что кажется — слышно, как у меня в груди щёлкает каждое «да». Он шепчет «иди сюда» — и я иду. В какой-то момент мы оба замолкаем вовсе, остаётся только звук кожи и тихий удар пульса в висках. Взрыв — как вспышка света за закрытыми веками. Долгий выдох. Тишина.

Он утыкается лбом мне в плечо, смеётся беззвучно, как мальчишка после заплыва. Я провожу ладонью по его волосам, чувствую, как под пальцами остывает жар.

— Не уходи, — шепчет он уже спокойно, без просьбы, больше, как факт.

Я киваю и прячу лицо у него под ключицей. Никаких слов не нужно.

Утро пахнет тостами и чаем. Он ходит босиком, рубашка нараспашку, взгляд — тот самый, от которого подгибаются колени. Я сажусь на столешницу, беру кружку. Он касается губами моей ладони, будто проверяет реальность.

— Доброе утро, — говорит.

— Очень, — отвечаю и улыбаюсь.

ЭПИЛОГ

Многие осудят меня за прощение. Скажут: «слабая». Нет. Я сильная и, да, невероятно смелая женщина. Смелость — это не кричать громче всех. Смелость — проснуться, умыться холодной водой, посмотреть себе в глаза и сказать: «Я выбираю жить, а не мстить».

Почему дала шанс?

Потому что однажды села на кухне ночью, с чашкой чая, и поняла: я устала таскать за собой огромный мешок обид. Он тяжелее любой капельницы. Я простила сначала себя — за то, что допустила, что где-то внутри всё ещё люблю, пусть по-другому. Простила себя за желание спокойной жизни. А потом уже его — не за слова, за поступки.