Книга После развода. Один год спустя, страница 9 – Карина Ли

Ночью он снова отвечает на сообщения. Я делаю вид, что сплю. В темноте мы дышим в разном ритме. Я кладу ладонь на живот — так легче. Считаю вдохи. Слышу, как в соседней комнате Лера переворачивается на диване и шепчет кому-то в телефон: «Да, всё ок». Улыбаюсь в подушку.

Утро — снова по расписанию: «химия», вода, суп, сон. И ещё одно новое правило, которое я записываю в блокнот: «Не гнаться. Держать свой новый темп». Рядом дописываю вторую строку: «Смотреть на людей. Маленькие детали — это важно».

Из деталей: у Тимура на запястье красная полоска от ремешка — значит, нервничал и затянул сильнее. Пиджак стал висеть свободнее — похудел. Звонит чаще, чем раньше, но разговоры короче. Смеётся реже. Смотрит мимо. А потом — ловит взгляд, снова наш, прежний, и мне спокойно.

Я закрываю блокнот и ставлю чайник. Сегодня вечером он опять уедет на встречу. Я скажу «хорошо». Закажу себе ещё одну пижаму — светло-серую, но в этот раз сексуальную. И добавлю в список дел глупую, но важную строчку: «Накрасить ногти». Не для приёма. Для себя. Чтобы помнить: я — это я, даже когда календарь забит курсами и визитами. И когда кто-то говорит «в твоём состоянии». Моё состояние — жить. И пока это получается.

Дом впитал больницу: запах хлоргексидина в ванной, коробки с лекарствами на полке, график на холодильнике. Я двигаюсь по этому графику, как по крошечным рельсам: анализы — капельница — суп — сон — тихая прогулка — душ. Волосы лезут пучками. Собираю их ладонью, скручиваю в маленькие комочки и молча кидаю в пакет. Лера видит, делает вид, что не видит, и кладёт на стул светлый платок — «просто так».

Тимур всё чаще появляется «между». Между совещаниями, между звонками, между какими-то «всё горит». Разуется в коридоре, заглянет на кухню, проверит, поела ли я, и уже в дверях ловит очередной звонок. Вежливый тон, короткие фразы. Возвращается — другой взгляд: будто приклеивает улыбку, чтобы меня не тревожить.

Лера кружит вокруг меня, как кошка, у которой пропал аппетит у хозяйки. То принесёт воду, то проверит, закрыто ли окно, то сунет под руку телефон: «Смотри, смешное видео с собакой». Когда Тимур приходит поздно, она задерживается на кухне, возится дольше обычного, слушает интонации.

Однажды утром я не выдерживаю.

— Тимур, слушай, — говорю, пока он щёлкает замком портфеля. — Ты какой-то… далекий стал. Что происходит?

Он на секунду застывает, как будто в голове меняет слайды. Потом ставит портфель, облокачивается на стол, очень ровным голосом:

— Вика, пожалуйста. Не думай о глупостях. Сейчас не время. Тебе нужно думать о себе. Выздороветь. Всё остальное вторично.

— Это не «глупости». Я спрашиваю про нас. Ты дома как гость. Хотя бы скажи честно, что с тобой.

Он втягивает воздух, ладонь ложится на стол, пальцы барабанят по краю.

— Со мной нормально всё. Работа такая. Плотно. Жёстко. И дальше будет не легче. Мне надо держать темп. Понимаешь?

— Понимаю. — Пауза. — Но я хочу понимать, где в этом «темпе» мы.

Его жёсткость проступает на скулах.

— «Мы» — там же, где всегда. Но сейчас главное — ты. Твоё лечение. Если будешь изматывать себя лишними переживаниями — пойдём на операцию. И не одну, возможно. В худшем случае… — он запинается, отводит взгляд, — сама знаешь.

Слова падают на пол, как кастрюля. Гулко. Некрасиво.