Книга Бывшие. Без права выбора, страница 11 – Мия Герц

Но я держалась. Я глотала комья обиды и усталости. Я вбивала данные в таблицу, пока в глазах не начинало рябить. Я бегала по этажам, выполняла его поручения и отвечала на его колкости ледяным «хорошо» или «сделано».

К семи вечера я физически ощущала каждый мускул в своём теле. Голова раскалывалась, спина ныла от неудобного стула. Я закончила очередную бесполезную презентацию и отправила ему на почту.

И теперь сидела в своём углу, пытаясь привести в порядок перепутанные им бумаги. Внутри всё клокотало. Если он снова поручит мне сделать что-то подобное, я взорвусь, не смогу промолчать. И в этот момент, словно услышав мои мысли, он поднял на меня взгляд. В полутьме его глаза казались абсолютно чёрными.

— На сегодня всё.

Его голос прозвучал привычно ровно, без единой эмоции. Я молча кивнула, взяла свою сумку и направилась к двери, чувствуя себя полностью разбитой. Я уже почти вышла, когда он вдруг заговорил.

— Кстати, самолёт с медицинским оборудованием для твоего отца вылетает завтра в девять утра. Его уже готовят к транспортировке. Деньги на счёт клиники в Майнце переведены сегодня утром. Врачи ждут.

Я замерла у двери, и пол на секунду ушёл из-под ног. Словно все мускулы, целый день бывшие туго натянутой струной, разом оборвались. В ушах зазвенело. Вся ярость и усталость разом куда-то ушли, оставив после себя лишь оглушительную, звенящую пустоту.

Он сделал это. Несмотря на все издевательства, он сдержал слово. И это самое главное.

Я медленно обернулась. Он смотрел на меня, и в его взгляде, под маской безразличия, на секунду мелькнуло нечто неуловимое. Не торжество. Не злорадство. Скорее... холодное, вымученное уважение. И вызов. Как будто он говорил: «Вот видишь? Я могу превратить твою жизнь в ад, но я не лгу. Я исполняю свои обещания. Теперь твоя очередь».

— Спасибо, – выдавила я, горло сжалось, и это единственное слово прозвучало хрипло и неестественно.

Он лишь отвёл взгляд к монитору.

— Это просто сделка. Завтра в восемь. Не опаздывай.

Я ехала домой и не могла думать ни о чём, кроме одного: он сдержал слово. Тяжёлый, ледяной камень, лежавший у меня на душе, наконец сдвинулся. Сквозь образовавшуюся щель хлынуло такое ослепительное, болезненное облегчение, что слёзы сами потекли по щекам.

Припарковавшись у своего дома, я почувствовала лёгкость, которой не было много недель. И в этот момент зазвонил телефон. Мама.

— Сонюшка! Доченька! – её голос звенел, как хрустальный колокольчик. – Чудо! Настоящее чудо! Его начали готовить к транспортировке! Врачи всё организовали, мы вылетаем утром!

Воздух застрял у меня в лёгких. Я сжимала трубку и не могла вымолвить ни слова, слушая её счастливый, полный слёз смех.

— Мам… Это… Это самая лучшая новость, которую только можно услышать – ответила я, чувствуя, как по щекам снова катятся слёзы, теперь уже чистого, ничем не омрачённого счастья.

— Ох, родная. Чудо, просто чудо. Я не знаю, как и почему, но оно случилось, и теперь у нас обязательно всё будет хорошо.

Я не стала разрушать её веру в чудо. Пусть хоть кто-то из нас будет по-настоящему счастлив. А я… Я со всем справлюсь. Главное, чтобы папе стало лучше.

Мы ещё немного поговорили с ней, а затем попрощались, договорившись, что завтра, по возможности, она выйдет на связь. Я ещё несколько минут сидела в тишине, позволяя себе просто дышать и чувствовать эту свободу от тревоги за жизнь отца у себя внутри.