Книга Хозяин, наследник и я, страница 10 – Ника Амур

— Моя прелесть, — смеюсь над собственной повернутостью.

Дожил, Алаев. Осталось только свихнуться на какой-то девчонке. Ничего, я знаю, как лечить подобные симптомы. Рано или поздно наиграюсь, как и всеми, кто был до нее. Ни на секунду не позволяю себе думать, что эта девушка может стать для меня важной. Это первая и главная ошибка, которую я допускаю с ней.

Прихожу в себя у мужчины на руках. Он куда-то несет меня. В голове вата, мысли путаются. Мне нужно время, чтобы осмыслить произошедшее. Поэтому когда он кладет меня на кровать, я притворяюсь, будто все еще без сознания. Вдруг повезет, и от меня отстанут?

Меня спасает звонок мобильного. Обожаю современные технологии! Они достанут нас, где угодно.

Раиль медлит. Он не хочет уходить, я это чувствую. Дотрагивается до моего лица, убирая локон. Такое нежное прикосновение. Даже не верится, что это он. Несколько минут назад в гостиной он был совсем другим — жестким и требовательным.

В конце концов, он уходит. Едва за ним закрывается дверь, как на меня накатывает волна облегчения. Правда, длится она недолго, всего несколько секунд. До тех пор, пока я не слышу, как проворачивается ключ в замке.

Меня заперли! Я здесь пленница!

Игнорируя боль внизу живота, я вскакиваю к окну, распахиваю его настежь и наталкиваюсь на решетки. Крепкие! С губ срывается стон разочарования. Решетки с виду ажурные, а так — кремень. А еще частые, даже такая худышка, как я, не пролезет.

От резко подъема кружится голова, и я вынуждена сесть. Я что, в тюрьме?

Слезы подступают к глазам и клокочут в горле. Горячими каплями они катятся по щекам, а еще что-то горячее течет по внутренней стороне бедер. Касаюсь себя там, смотрю на пальцы — они в крови. Тихий плач грозит перейти в истерику.

Чтобы окончательно не разрыдаться, я сосредотачиваюсь на насущном. Надо помыться. Когда что-то делаешь, становится чуточку легче.

Нахожу дверь в ванную комнату. Раздеваюсь и встаю под душ. Долго тру себя мочалкой, чтобы смыть с себя запах и отпечатки Раиля Алаева. Кожа уже красная и горит. Делаю воду горячее. Еще и еще. Пока могу выдержать. Вода смывает не только кровь, но и слезы.

Я словно наказываю себя. Я должна была сопротивляться сильнее. Должна была дать отпор! Вроде понимаю, что это бы ничего не изменило, и все равно ненавижу себя за слабость. Но особенно сильно за то удовольствие, что я испытала. Стоит вспомнить, и колени дрожат.

Выхожу из душа, закутываюсь в полотенце. Зеркало над раковиной запотело, и я провожу по нему рукой. Смотрю на себя и будто вижу кого-то другого. Лицо, опухшее от слез, а губы — от поцелуев. Сегодня я стала женщиной. Говорят, это меняет девушку навсегда. Я раньше не верила, а теперь вижу, что это правда.

За окном уже поздняя ночь. Я устала так, что не стою на ногах, но боюсь уснуть.

Надеваюсь снова свой сарафан, хотя в шкафу полно другой женской одежды. Кое-что даже подойдет мне по размеру. Похоже, это комната для любовниц. Раиль селит здесь своих женщин.

Меня воротит от мысли, чтобы взять чью-то чужую одежду. Пусть от сарафана пахнет Раилем, но уж лучше свое.

На кровать ложусь прямо так, в сарафане. Кутаюсь в покрывало, лежу лицом к двери, изо всех сил борюсь со сном. Кажется, стоит уснуть и случится что-то плохое. Вернется он.