Книга Хозяин, наследник и я, страница 25 – Ника Амур

Разобравшись с девчонкой, поворачиваюсь к мужику.

— Небольшой урок, чтобы усвоил, что мое трогать нельзя, — говорю и снова киваю охраннику.

За этим следует удар мужику в живот. Тот сгибает пополам, хватая воздух открытым ртом. Охранник бьет еще, на этот раз в челюсть. У него крепкие кулаки и поставленный удар — каждый точно в цель.

— Не надо! — Анастасия хватает меня за предплечье. — Я все поняла. Это я виновата, я!

— Пора тебе понять, что каждое твое действие имеет последствие. И не только для тебя. То, что произошло — твоя вина, верно. Но ответит за нее он, — объясняю спокойно.

Мужик падает на землю, и охранник пинает его под ребра, после чего смотрит вопросительно на меня. В глазах охранника вопрос — как далеко он должен зайти?

Я морщусь. Да пусть себе живет. Сломанные ребра, пара выбитых зубов, отбитые почки — должен усвоить урок.

Переступаю через мужика на земле, чтобы вернуться обратно в ресторан. Анастасию веду за собой, не отпуская ни на миг.

Мы проходим через зал к главному выходу. Там уже ждет машина, заталкиваю девушку на заднее сиденье и сам сажусь напротив нее.

Анастасия забивается в угол. Смотрю на нее. Я все еще чертовски зол.

— Почему ты недовольна всем, что я делаю для тебя? — спрашиваю.

— Потому что ты делаешь это для себя, — выплевывает она. — Мне твоего ничего не надо.

— Значит, совсем ничего? — ярость клокочет внутри, опаляя сердце и мозги.

Резко подаюсь к девчонке. Она вскрикивает от испуга, но деваться ей некуда. Двери машины заблокированы, мы уже мчимся по улицам города. Еще немного — и будем дома.

Я хватаюсь за бретельку ее платья и дергаю на себя. Слышится треск, ткань рвется.

— Что ты делаешь? Пусти! — девчонка отбивается, машет руками, но я легко отвожу их в стороны. Мне ее удары, что слону дробина, даже не чувствую.

Под ее крики и жалкие попытки сопротивления срываю с нее платье. Анастасия в ужасе прикрывается руками. В широко распахнутых глазах страх насилия. Думает я ее прямо здесь и сейчас… И хотя злость возбуждает, сейчас я больше хочу ее проучить, чем поиметь.

Под платьем у нее простой хлопковый бюстгальтер и трусики. Белье куплено не мной, выдано еще в интернате. Повезло ей. Снова.

А вот туфли от меня. Наклоняюсь и стаскиваю их по одной с ее ножек. Ничего моего ей, значит, не надо. Отлично, пусть снимает. Я как раз заканчиваю, когда машина въезжает в ворота.

— Останови здесь, — приказываю водителю по внутренней связи.

От ворот до дома метров тридцать по хорошо освещенной территории. Самое то.

Открываю дверь и выхожу. Анастасия немного расслабляется, осознав, что насиловать ее прямо сейчас не будут. Я же наклоняюсь, хватаю ее за руку и тяну из машины.

— Но на мне ничего нет! — возмущается она.

— На тебе нет ничего моего, — поправляю ее. — Как ты и хотела.

Она икает от неожиданности, а затем переводит взгляд с меня на дом, прикидывая расстояние до него. Постепенно до нее доходит, что ей идти туда в одном белье. На улице тепло, не замерзнет. Зато наконец-то поймет, что злить меня плохая затея.

Дрожа всем телом, она делает первый шаг. Обхватывает себя руками, чтобы хоть как-то прикрыться. Охранники, водитель — все отворачиваются, никто не смотрит на девушку. Правильно. Им же хуже будет. Смотреть на нее имею право только я.