Книга Милашка для психа, страница 39 – Кристина Зорина

— Уйди, бога ради, – прошипела Таня. Психу – понятное дело, а не Джеку. Пес был единственным, за исключением отца, кто не бесил ее в этой компании.

— Как я могу, когда ты в беде?

Псих потянул ее за локти и поставил на ноги. Вся ее одежда была в грязной воде.

Родители остановились, уточняя, все ли у них в порядке.

— Пожалуй, с меня хватит прогулок на сегодня, – ответила Таня, оттягивая воротник куртки. – Я вернусь домой.

— Я с тобой, – отозвался псих.

— Нет, ну что ты, не стоит жертвовать ради меня.

— Поверь, ради тебя я пожертвую чем угодно.

Таня подумала, достаточно ли будет романтично, если она блеванет ему на ботинки. Потому что от этих сладких речей все, что она съела за обедом, подступило к горлу.

— Боже, – с улыбкой проворковала мама. – Вы похожи на нас с отцом в самом начале отношений.

Таня перевела взгляд на папу. У него на лице было написано, что совсем-совсем не похожи, но спорить, как и обычно, он не рискнул.

* * *

— Прекрати уже таскаться за мной по пятам! – прокричала Таня, снимая с себя одежду в комнате.

Псих подбирал брошенные ею тряпки и засовывал их в корзину для белья, как будто нанимался. Таня подняла рюкзак с пола и начала искать там чистые вещи, но руки ее безбожно тряслись.

Она и сама не понимала, почему реагировала так. Из-за мамы, которая как будто родила ее, чтобы потом ставить эксперименты над ее психикой? Из-за Влада, который должен был приехать? Или из-за психа, что ни на минуту не оставлял ее одну, и это так сильно усугубляло ситуацию… Так сильно!

— Уверена? – спросил псих. – Потому что мне казалось, что я здесь именно для этого.

— Ты здесь не для… – Таня прикусила язык.

Псих поднял брови.

— Договаривай.

— Отвали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Детский сад, Таня. Мы что, играем в какую-то игру?

— Не знаю, ты мне скажи.

Она натянул футболку на мокрый спортивный лифчик и стояла без штанов, в одних трусах, но впервые за время их знакомства не чувствовала себя неловко.

Наверное, когда ты падаешь рожей в лужу, а перед этим предстаешь перед объектом своих влажных фантазий с занозой в жопе, неловкость как-то отпадает. Тонет в огромном котле унижений.

Псих поставил корзину на пол и подошел к ней. Окно второго этажа, на котором находилась спальня, выходило во двор, и Таня чувствовала себя, как на ладони. Ей казалось, что весь мир сейчас наблюдает за ними, или ей просто пора было оторвать себе башку и заменить на новую, нормальную. Эта малость поизносилась.

Когда они стояли вот так, друг напротив друга, Таня вдруг почувствовала лютый холод, и тело психа, полыхающее огнем, манило ее.

Она мысленно отчитала себя. Назвала тупицей. Это, разумеется, не помогло, потому что псих не нашел ничего лучше, чем схватить ее за шею и притянуть к себе.

— Я скажу. Тебе просто хочется, чтобы я был рядом, поэтому я здесь.

— Неправда, – губы Тани дрожали, но горячая ладонь на коже действовала, словно грелка. Хотелось повернуться, потереться о нее щекой.

Вот ведь сукин сын!

— Ты же хотела меня поцеловать тогда, дома? – вторая рука опустилась на пояс, потом чуть ниже и скользнула под футболку. Пальцы огладили тазовые косточки. – Скажи мне, Таня.

— У тебя крыша поехала.

— Это я уже слышал, – псих заглянул в глаза.

Таня едва не заскулила – настолько ей было жаль саму себя сейчас. За отсутствие выдержки, за то, что не могла оттолкнуть, укусить – оказать хоть какое-то, черт побери, сопротивление! Стояла и текла от него, как последняя сучка.