Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 43 – Анна Эдельвейс

— А сейчас что делать? На тебя смотреть?

— Иди книгу почитай.

— Сам то давно книжку читал?

— Вспомни, с кем разговариваешь! — сверкнул глазами на дочь.

— С лузером разговариваю, — маленькая хамка продолжала раскачиваться на локтях, выплюнув чупа-чупс, набив рот жвачкой и выдувая свои чёртовы розовые пузыри. Эх, был бы пацан, отвесил бы ему подзатыльник. А тут девочка. И что с ней делать.

— Эвелина, я тебе не товарищ, я взрослый мужчина и ты должна меня уважать.

— А я и уважаю. Не боись, пап, старых как ты тоже девушки бросают.

Сжал челюсти. Девушки. Бросают. Вот и меня пять лет назад бросила. Сам виноват. Я скрипнул челюстями, какой же я дебил, сегодня был шанс удержать Олю, и я снова его упустил.

— Эй, ты чего зубами хрустишь? Пап, а давай праздник устроим. Раз мне никуда нельзя, сюда артистов позовём, моих подружек из Одинцово позовём, Мишку.

Я ему, кстати, обещала встретиться.

Я поднял голову. Насчёт Миши не уверен, а вот использовать праздник как повод, чтоб увидеть Олю — как раз.

Только подумал о ней, заныло сердце. Ещё тот чёрт, что буквально на руках вчера усаживал её в машину. Надо бы обломать ему рога, чтоб чужих жён не лапал.

Вспомнил, как Оля к его машине подошла. Сжал кулаки, видя, как тот амбал сначала бережно усаживал пацана в детское кресло, а потом… Мать твою… Ещё бережнее подхвати мою Ольгу на руки. Она отпустила ходунки, те чуть откатились, а этот черногривый с хвостом понёс её к машине. Я в два прыжка оказался возле них, рявкнул:

— А ну, поставь её!

Мужик, гад, продолжал держать Ольгу, она повернула ко мне лицо и смотрела с таким презрением, что прожигала взглядом насквозь.

Мужик повернулся ко мне, отвечал сухо, вроде не агрессивно. На первый взгляд. Но на второй было ясно, если он и поставит Ольгу, только чтоб освободить руки и врезать мне в челюсть. Я, вместо того, чтоб дать ему в рог, стоял развесив уши, понимая: сцепись мы, Олькин мальчишка в машине испугался бы. Ещё этот амбал чуть прищурился:

— Я врач Ольги Владимировны, её физиотерапевт.

— А я её муж.

Вместо того, чтоб навалять друг-другу, как два идиота тявкали друг на друга.

Зараза, лучше не вспоминать. Так, что там Эвелина сказала? Вспоминал последнюю фразу дочери. Устроить праздник и пригласить Мишу с Олей.

Так, так. Идея Эвелины хорошая, только надо сделать вот что.

Сердце обрадованно застучало. Я, как мальчишка, предвкушал охоту за строптивой девчонкой. Не сомневался, Ольга обижена за прошлое, не скрою, я был не прав, но не настолько, чтоб дуться.

— Вот удивляюсь тебе, пап. Ты же вроде с бабками дело имеешь, а тугодум тот ещё.

— Эвелина! — я хлопнул по столу: — Что ж ты такая, как бы сказать..

— Чего ты ходишь вокруг слова “ тупая”, пап?

— Ты не тупая! Ты невоспитанная, ты же в элитных школах, в супер-немецком интернате училась. Вас литературным языком говорить не учили?

— Хочешь, расскажу, чему меня учили девочку-заморыша одногруппники на том простом основании, что я была самая бедная в группе. Они все ездили на выходные домой, а я никогда никуда не выезжала. Жила в кампусе как бесправная собачонка и думала, как сбежать домой, к маме. — дочь тряхнула дредами, выпрямилась, пригвоздив меня таким горьким взглядом.

— Постой, я передавал большие суммы на тебя матери…