Книга Развод. Любовь вдребезги, страница 69 – Анна Эдельвейс, Анжелика Дюбон

Я, честное слово, был в панике. Её лицо, да и весь внешний вид девушки были ужасными. Хрипло проговорил:

— Даша, сделай одолжение, пересади малого в кресло. Так надо.

Прибавил скорости. Рассветная суета города набирала обороты. Загуглил ближайшую больницу, резко поменял полосу, получил кучу взбешённых клаксонов себе в зад. Ничего, простите, мужики. У меня тут девушка загибается.

Подлетел на всех парах к ступеням, в два прыжка оказался в больничном коридоре, искал глазами где тут приёмное отделение. Нету. Где вообще хоть кто-то! В коридоре было пусто, никого. Открыл ближайшую дверь, там тётка возилась у шкафа, гаркнул:

— Помогите, там женщине плохо.

— Где там?

Довольно спокойно спросила тётка, я начал заводиться, в голосе у меня что то звенело металлом:

— В машине у меня.

— Ясно.

Она неторопливо прошла мимо меня, открыла соседнюю дверь, кому то маякнула, к нам вышел парень в голубом костюме со слушалкой:

— Что случилось?

— В машине у меня женщина. Ей плохо.

— Ясно, так случилось что? Авария?

— Живот болит.

Мужик снова равнодушно сказал:

— Ясно.

У меня было впечатление, что они оба заторможенные. Я, блин, на грани паники, если бы мне руку оторвало, я, может, сидел бы тихонько в коридоре и ни к кому не лез. Ну, так это я. А там Даша! Не понимают, что ли!

Открыли дверь в машину, на Дашку было страшно смотреть:

белая с синяками под глазами, она корчилась, буквально сползая с сиденья, тихо стонала.

— Ты её так? — врач, взглянув в лицо Даши, повернулся ко мне, сам отправил тётку, пришедшую с нами за носилками.

— Тому, кто её так я уже руки поломал, — ответил, сам смотрел, как сзади проворно бежит та самая тётка с креслом-каталкой.

— Ну ты же понимаешь, мужик, с такими синяками мы обязаны вызвать полицию, — между делом, усаживая Дашу в кресло, говорил врач.

— Вызывай, — я взял проснувшегося Матвея на руки.

Пацан тут же потянул к матери руки, я его покружил самолётиком:

— Матвей, давай, подождём, пока маму дядя врач посмотрит? А пока будь мужиком, не плачь, ладно? — повернулся к Даше:

— Даша, не волнуйся, Матвей со мной будет.

Брёл с мальчиком на руках вслед за медиками, тётка повернулась ко мне:

— Ты ребёнку кто?

— Оно вам надо, — я огрызнулся.

— Надо, — беззлобно ответила толстая зараза, продолжая выматывать мне душу наводящими вопросами: — По правилам надо соцслужбу вызвать, чтоб ребёнка на момент лечения матери пристроили в детдом. Выздоровеет, заберёт.

— Сын это мой.

— Так бы сразу и сказал, папаша, — она беззлобно окатила меня взглядом.

Смотрел, как увозили Дашку, сам сел в коридоре. Держал Матвея, ребёнок задремал, свернулся калачиком, устроился розовощёким бурундучком у меня на руках. Классный мальчуган, я всё боялся, что он проснётся, испугается моей небритой морды, расплачется. Я, конечно, к подвигам готов, но только не к слезам.

Глазами всё следил за дверью, куда увезли Дашу.

Время тянулось, утренние часы ожидания всегда наполнены тревогой, особенно, когда ты в больничном коридоре. Безжизненный неоновый голубоватый свет, зумм ламп под потолком и безлюдная тишина. Брррр. Странно, нет посетителей. И тут до меня дошло, так сегодня же выходной! Смотрел на дверь, куда завезли Дашу. Почему так долго ничего не говорят. Ну, отравился человек, дали бы таблетку какую.