Книга Бывший. Цена измены, страница 54 – Анна Эдельвейс

Я замолчала, поёжилась. Вдруг почувствовала себя такой уставшей.

Я встала, подошла к стеклу. Прижалась к нему лбом, закрыла глаза. Я не знала, как себя вести, как дальше жить. Поняла одно. У моего сына есть отец и рано или поздно он обязательно окажется перед глазёнками сына.

Марк подошёл со спины, встал рядом. Негромко, на ухо проговорил:

— Наши воспоминания из ветра, из песка. Их больше нет. Ну невозможно их пощупать, достать из чемодана, исправить. Их можно только забыть, чтобы освободить место для новых.

Жанна, прости меня. Я очень виноват.

Я помалкивала, закусив губу.

— Как долго тянулись эти пять лет, Жанна. Бесконечно долго.

Я улетаю и не понимаю, как проживу день без тебя. Без вас.

Мне пришлось повернуться, собрать волю в кулак, чтоб не расплакаться от его слов.

От слов, которые я так давно хотела услышать. Так хотела, и вот услышала. Но что с ними делать? Марк стоял рядом, провожал глазами взлетающие самолёты. Засунув руки в карманы, он вздохнул.

— Я научилась жить без тебя, Марк.

— А я нет. Я вроде как и не жил. Пил, ел. Спал.

Марк повернулся, смотрел на меня:

— Мы многому научились друг без друга. Глупая наука.

Марк дотронулся до моей руки. Я дёрнулась, спрятала руки в рукава. Дурацкая привычка.

— Жанна, просто доверься мне. Всё будет по другому.

Наши глаза встретились. По настоящему. Мы впервые смотрели друг на друга, всё остальное не считалось. Я уверена, он прочитал то же, что и я в его глазах.

Каждый просил, искал капельку тепла. Того, прежнего, чистого. Не измазанного грязью его ошибки.

Марк подскочил, похлопал себя по карманам, нашёл телефон, кому то позвонил. Через пять минут подошёл его водитель, притащил здоровенную коробку.

— Вот, Жанна, это Никитке.

Я стояла как дура хлопая глазами. Смотрела на огроменную коробищу. Да она размером с чемодан.

Всплеснула руками.

— Что я должна сказать ребёнку, откуда это?

— От меня, голос Марка оборвался, он осёкся. Еле слышно проговорил:

— От папы…

— Ковалёв, почему всё так по дурацки. Ну от какого папы. А сам папа где? Никита маленький, ему нужны ясные, чёткие ответы.

Марк выглядел таким растерянным, потухшим. Уставился на коробку.

— А давай, Марк, знаешь как. Ты приедешь на Новый год и сам её принесёшь. Порадуешь.

Марк недоверчиво смотрел на меня.

— Жанна, ты подложила бомбу мне в самолёт?

— Что?!

Марк недоверчиво щурился:

— С чего вдруг ты разрешила мне встретиться с сыном. Надеешься, что разобъётся мой самолёт, что я сверну себе шею на снегоходе, что меня сожрут голодные медведи в лесу под Торонто? Что я никогда не вернусь?

Я молча смотрела на мужчину с коробкой в руках.

Решительно протянула руку, взяла коробку. Тяжёлая, блин неудобная.

— Возвращайся, Марк. Приедешь, подаришь. Правда, не представляю, куда её деть, такую здоровую.

Подошёл шофёр Марка, взял у меня ключи, подарок, любезно отнёс коробку ко мне в машину.

Мы с Марком стояли друг напротив друга.

Крепкий, плечистый он смотрел на меня своим особенным, обволакивающим взглядом.

Я поспешила опустить глаза, упёрлась взглядом в шёлковое кашне под расстёгнутым пальто. Он наклонился и я обомлела. Его губы коснулись меня так уверенно, так долгожданно.

Как долго я этого ждала, прятала эту тайну сама от себя. Мечтала, высохла вся от ожидания. Мне нужны были только эти губы. Горячие, нежные, я зажмурилась от нежности. Кровь застучала в висках со скоростью швейной машинки. Я на мгновение оглохла, провалилась в прострацию.