Книга Развод. Любовь на перекрёстке судьбы, страница 39 – Анна Эдельвейс

— Докладываю: Марик за тебя уже заикается, а увидит в неглиже — душевно станет инвалид. И таки не делай мне стыд — не вздумай возвращаться переночевать без Марика. Я тебе не вокзал.

— Тётя, не выдумывайте, — мне сначала надо развестись.

— Откуда такая арифметика?

— Вы меня воспитывали приличной девочкой.

— Скажу тебе за размер проблемы, риба моя. Ты не девочка. — она покрутила пальцем у виска: — Воспитание это когда соседи пришли с базара и имеют что послушать на лавочке за чужое. А ты вот что…

Она приоткрыла дверь, посмотрела где Маша, снизила голос:

— Машу мне потом завезите. Интэресно, вы к нему поедете или в гостиницу?

— Тётя, мы каждый по своим домам поедем. Что вам в голову пришло!

— Да я и сама не знаю, что лучше. К нему или за гостиницу…

— Ну тётя!

Мне было и смешно слушать тётю, и немного страшно. Было в её словах что то такое, что заставляло сердце колотиться как бешеное.

Вызвала такси, дочка кузнечиком прыгая по ступенькам весело выбежала из подъезда. У меня тоже было отличное настроение.

Правда, если бы я знала, что меня будет ждать в парке, вряд ли улыбалась бы…

Тогда, когда я была замужем за Виктором, это посещение чужого праздника имело значение (жёны встречались на корпоративах по большому счёту просто подыгрывая мужьям в сложных играх).

Теперь, когда я собралась разводиться, я бы не пошла туда. Но Маша просилась, готовилась к празднику и я сдалась. В парк я шла, чтоб Маша поиграла с детишками, как и всем малышам Маше нравились аниматоры, карусели.

Такси привезло нас к парку. На входе под украшенной аркой моталась вездесущая Фокина.

— Ларина, ну наконец, — она подбежала ко мне, вскользь глянула на Машу, заметила мою руку: — Что у вас с рукой, Ларина?

Я даже не думала отвечать, Фокина уже отвернулась, рылась в куче нарядных упаковок на столе. Повернулась к нам, вручила Маше здоровую коробку с синим бантом:

— На, отдай имениннику.

Махнула рукой:

— Дети направо, мамы налево.

Я кивнула Маше, она радостно помчалась к детишкам. Гвалт стоял необыкновенный. Играла музыка, всюду мелькали разноцветные стайки детей, аниматоры старались вовсю.

Я прошла к лавочкам в тени деревьев. Мамашки стайками кучковались, наблюдая за праздником. Официанты за длинным шведским столом предлагали угощения, шампанское.

Ко мне подошла Люда, приятельница:

— Привет, сто лет не виделись.

— Привет, — я повернулась к ней, отметив, как она завистливо скользнула по мне взглядом. Всё таки правильно я сделала, что пошла к парикмахеру.

Люда была в брючном костюме, украшения на ней стоили много тысяч, но вот волосы — тут она подкачала.

— Как дела? Что с рукой? — Люда оскалилась лживым сочувствием.

— Оступилась.

— Да, а я подумала, ты в теннис начала играть. Растянула руку с непривычки.

У меня сердце зашлось в кадрили. Что за намёки.

— С чего такие догадки?

— Говорят, Лена, твоего мужа часто видели на корте в Измайловском. Подумала, у вас семейное хобби.

— Виктор Машу возит на теннис иногда. — решила перевести тему: — А твой малыш чем занимается?

Людка что то рассказывала про конный спорт, жеманно растягивая слова, а у меня дятлом стучало в голове: уже разговоры пошли про меня и Виктора. Или нет, не про меня, а про его любовницу. Или любовниц?!

Это я, дура, случайно заметила связь мужа с Мариной, а остальные наверняка давным-давно сплели паучьи сети из сплетен.