Книга Развод. Любовь на перекрёстке судьбы, страница 72 – Анна Эдельвейс

Тётушка захлопнула дверь, повернулась ко мне:

— Всё, риба моя, забудь про него. Пусть теперь у него голова болит как мимо Марика проскочить.

Я всё стояла в коридоре, тётя позвала с кухни:

— Идём зальём печаль рюмочкой кофе.

Я мельком глянула в телефон. Смска от Марка. У меня теплом вспыхнуло в животе. Радостно открыла сообщение и приуныла. Сухо написана пара слов что занят. Освободится, позвонит.

Я прижалась спиной к стене. Какой то день сегодня не такой. Заглянула в комнату, Маша влипла в планшет, ничего не слышала и не видела зачарованно зависая в гаджете.

В дверь позвонили, я вздрогнула. Опять? Что-то до Вити не дошло, что ему тут не рады. Рывком открыла дверь и встала с открытым ртом.

На меня смотрела она. Женщина, из за которой я чуть не сорвалась в пике…

— Кто там? — тётушка выглянула с туркой в руках.

Я чуть слышно прошептала:

— Лабутены…

В дверях стояла она, Лабутены. Я от неожиданности забыла как её зовут, просто молча смотрела на девушку. Она спокойно смотрела в ответ, вежливо поздоровалась:

— Здравствуй, Лена. Меня зовут Мила. Я к тебе. Марк прислал.

Я как с ума сошла. Смотрела на девушку, зависла глазами на её губах. Меня колотили сомнения: Марк целовал её? Касался губами этих губ? Она, может и встречается с Дёмой, но почему бы ей не подмахивать хвостом начальнику?

Минутой раньше отсюда ушёл мужчина, которому я верила как себе. От которого родила ребёнка, с которым планировала старость. Оказалось, что у мужчины, которого я по закону назвала мужем — были вообще другие ценности.

Эту девушку, что любезно улыбается мне — я вообще не знаю. Зато я своими глазами видела, как Марк с ней любезничал!

Кто сказал, что она другая и не похожа, например, на Марину?

Из нахлынувшей ревности меня вытащила тётушка:

— А кто это?

За спиной объявилась тётя.

— Это Лабу…, это Мила. От Марка гостья, — я еле выдавила из себя эту фразу.

— Таки к нам гости, — тётя сдвинула меня плечом: — Заходи, дитё.

Тётя Майя всё знала про эту “дитё”. Я вчера ей все уши прожужжала историей моих сомнений. Не знаю почему, тётю всё это веселило, а меня нет.

Мила вошла, а я ревниво смотрела как она снимает лёгкое пальто, точёные сапожки на плоской подошве. Ладная, собранная, уверенная, она не посмотрела в зеркало, не поправляла волосы или одежду. Ровно и спокойно стояла в прихожей.

Улыбнулась тёте:

— Я знаю, вы тётя Майя. А я Мила. Вот, за Леной приехала. Марк велел нам съездить в салон. Выбрать для Лены машину.

— И почему наша Лена ещё не там, а машина не тут? — тётя потащила Милу в кухню: — Таки стесняюсь спросить за сигаретку: — не против?

В это время выскочила Маша, увидев незнакомку, спряталась за меня.

— Здравствуй, Маша, — Мила достала коробку: — Это тебе, если мама разрешит.

— Разрешит, разрешит, — тётушку взяла коробку, отдала Маше, за локоток потащила за собой Милу.

Обернулась на меня:

— Риба моя, кого ждём. Машина сюда не приедет, ты же её ещё не выбрала.

— Не думаю, что мне нужна новая машина, — кажется, у меня зубы лязгнули.

— Тю! Новая машина нужна чтоб выгуливать новую шубу. А без нового мужика твоя шуба это закуска для моли, правильно я имею спросить? — она обратилась к гостье.

— Так, Ленка. — тётушка погрозила мне пальцем: — Сделай как в Одессе: обеспечь свою старость, для этого не угробь молодость.