Онлайн книга «Измена (не) моя любовь»
|
— Светлана Ильинична ждёт тебя, — втолкнул в комнату. Я вошла, расправила плечи, сразу вдохнула запах сладких духов. Мозги печатной машинкой выдали справку: Ланкомовская коллекция. Всё таки я всю жизнь крутилась в индустрии дорогих женских хотелок, духи для меня дом родной. Всё о них знала. Тут же кольнуло сердце: мой муж закупал такие на праздники для сотрудниц. Муж…Из за этой мрази я сейчас стою серой мышью на экзамене возьмут ли меня мыть чужие хоромы. От обиды навернулись слёзы. Вот зачем я вспомнила сейчас об этой скотине! Взяла себя в руки, остановилась на пороге перед низеньким столиком, заваленным разными игрушками. Подратые мягкие зайцы, мячи, соломенные куклы. Странный набор. Рассмотрела в глубине комнаты пышное облако из бархата винного цвета. Пожилая круглолицая женщина стряхивала пепел, неожиданно кусок пепла вывалился ей на платье, тут же вспыхнул искрой, старушенция ловко шлёпнула по искорке ладошкой. Запихала остатки сигареты в круглую хрустальную пепельницу, пробурчала: — Пепельница не должна быть прозрачной. Это грязно смотрится. Да? Вероятно «Да»? было обращено ко мне. Я искренне вставила: — Точно. Я бы стряхивала пепел в плоскую медную вазу заполненную апельсиновым декором из высушеных долек, пересыпанные смоки-гранулами. Получается роскошно, убивает запах, соответствует вашему интерьеру и делает приятным баловство с сигаретой. Чуть не добавила: я именно так и делала, когда у нас в гостях курящие друзья. В смысле раньше делала. От собственных мыслей вздохнула, круглолицая зажигательница фейерверков прищурясь посмотрела на меня: — Хочешь у меня работать? — Хочу. Из глубины комнаты внезапно высунулась сухая голова на морщинистой шее с большим бантом пониже подбородка. Как я могла не заметить этот ворох бантов и складок: — Я вот смотрю на ваши рекомендательные письма, гражданочка. Вы были за границей, работали у серьёзных людей. В чём дело, почему вы оказались так далеко от столицы теперь? Вероятно, женщина, вступившая со мной в переговоры была экономкой при хозяйке, уж слишком подобострастно она поглядывала на пироманку в бархате. Теперь на меня выжидательно уставились две пары глаз: — Почему вы ничего не рассказываете о своих бывших хозяевах. Где они сейчас? — Это неэтично рассказывать о своих хозяевах. Тем более я подписывала документ о неразглашении. — Похвально. Здесь надо будет подписать такой же документ. Готовы? — Да конечно. Я ничему не удивлялась. Во всех серьёзных домах одинаковая практика. Серьёзные должности, посты, фамилии заставляют подстраховываться… — Может быть на службе у вас случилась любовная история с хозяином и вас прогнали? Ничего себе вопросик! Вероятно, от меня ждали шекспировских страстей. Я искала правильный ответ на неправильный вопрос. Признайся я что училась в Гарварде, испугаю бабушку насмерть и прощай работа. Наври про другой город, засыплюсь на вранье. Пока я мямлила что то нечленораздельное, путалась в ответах, хозяйка забыла про вопрос. Но не забыла экономка. Поторопила меня: — Вы заставляете нас ждать. Вас выгнали из столицы? За что? Так что там с вашей прошлой работой. Допрос начинал тяготить, но я крепко схватила себя за шиворот: «терпи, Оля. Ты в такой жопе, цепляйся за любую возможность выстоять. Давай, вперёд. Ври себе на пользу.» |