Книга Измена (не) моя любовь, страница 3 – Анна Эдельвейс

Я резко встала, стул со скрежетом проехал ножками по полу. Схватила бокал, плеснула кроваво-красное вино в лицо Сергею. Со всей силы махнула фужером об стол, от него остался осколок розочкой на длинной ножке. Я повернулась к Мамбе, нацелилась на неё вытянутой рукой, она распахнула глаза, в ужасе вскочила, попятилась.

— Ты что, Оля, — Маринка заломила руки, я обошла стол, шла на неё. Подруга (сука, бывшая подруга!) отступала, официанты замерли, муж сидел умершим изваянием. Его рубашка от самого горла красным рубищем пропиталась вином, застыла коростой на груди. Как жаль, что он не помер от страха в ту самую минуту.

У всех наступил ступор, а меня разрывало вдохновением как на митинге:

— Твари, да вы попутали берега? То есть, пока я лечила отца, вы планировали как меня обокрасть? Обещаю, я через год буду сидеть за этим столом, укрытым этой же мрачной скатертью, и вы оба будете валяться у меня в ногах, выпрашивая крохи.

Я швырнула осколок в Мамбу, схватила поднос с фруктами, со всей дури залепила им в зеркало. Грохот, звон битого стекла, слетевшее с зеркало чёрное покрывало, визг Маринки…. Отличный заключительный фейерверк на аттракционе предательства.

Спокойно пошла к двери:

— Я не прощаюсь.

Утро проснулось серым дождём, свинцовые капли тяжело били в стекло, я лежала не шевелясь. Потихоньку въезжала в реальность, плохо понимая с чего начать сопротивление.

Внезапно дверь открылась. Сергей вошёл без стука, смазал по моему лицу равнодушным, чужим взглядом. У меня в голове переключился тумблер, вскипела обида, на глаза навернулись слёзы злости. Сергей по-хозяйски прошёл к моему столику, сел на пуфик, сдвинув локтем мою шкатулку с украшениями.

Положил зелёную кожаную папку с документами, постучал по ней пальцем:

— Здесь бумаги, доказывающие, что ты, Оля, никто. Общаться со мной будешь через адвоката, которого найдёшь. Я сейчас поеду по делам, теперь у меня их непочатый край. Тем более надо ввести в курс дела нового директора, твою самую лучшую подругу Марину Аркадьевну Реутову. Вечером вернусь, надеюсь, тебя, Оля, тут не будет.

— Серёжа, ты ничего не попутал? Я твоя жена, так просто от меня не избавиться.

— Пойдёшь в магазинчик и не вернёшься. Была Олечка и нету её. — муж нарисовал в воздухе параболу, вероятно, очертив мой последний путь.

— Серёжа, ты мухоморами завтракал? Может, вы с твоей шалавой подловили меня на контрактах сыграв на невнимательности и доверии, ну так мой хрен в делах покрепче вашего будет. Я всё верну.

— Да ты тварь неблагодарная, Оля! Пока ты с папашей чванилась, по самым дорогим курортам отдыхала, я тут всю контору держал.

Я подскочила, перебила эту скотину, сжала кулаки:

— По «онкологическим курортам»!

— Да не важно, оставшееся имущество предлагаю делить. То, что ты не просрала Марине по юридической неграмотности.

— Всё имущество что у нас есть — моё, передано мне отцом.

— Не скажи. Много чего надо делить пополам. Предприятия вообще мои, я не дурак отдать то, что отжал у тебя. А вот остальное…

— Что например? Может мою одежду поделим?

— Почему нет? У тебя бельё, например, стоит жуткие тыщи!

Я стянула с себя трусы, швырнула ему в морду:

— На, Марине отдай. Что ещё с себя снять?

Сергей увернулся от трусиков, прилетевших ему в лицо: