Книга Бывший. Ты (не) папа, страница 32 – Елена Сага

И эффект последовал мгновенно. Мистер Джонс и миссис Чен, с радостными улыбками, бросились поздравлять меня и Кристину, жали мне руку, целовали ее в щеку. Я стоял, окаменев, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как по мне ползут ледяные мурашки.

И тут мой взгляд упал на Алису.

Она залилась такой краской, что стало страшно. Она сгорбилась, будто от физического удара, и когда пришлось переводить поток поздравлений, ее голос стал тихим, прерывающимся, безжизненным. Она не смотрела ни на кого, уставившись в какую-то точку на столе. Она просто исчезла. В ее глазах, которые только что сияли от профессионального успеха, не осталось ничего. Только пустота и боль.

Как только партнеры, насытившись зрелищем, начали прощаться, Алиса, едва дождавшись конца церемонии, пробормотала: «Прошу извинить» и буквально выбежала из зала, не глядя ни на кого.

А мама… Мама ликовала. Она сияла, принимая поздравления, как будто это действительно был самый счастливый день ее жизни. Она добилась своего. Она не просто удалила Алису — она ее уничтожила публично, на моих глазах, используя моих же партнеров как орудие. И она была счастлива.

Я стоял, сжимая в кармане кулаки так, что ногти впивались в ладони. Впервые за многие годы я почувствовал не просто гнев. Я почувствовал животную, всепоглощающую ненависть к собственной матери. Она перешла все границы. И теперь я знал — война объявлена открыто. И пощады не будет никому.

Кипя от ярости, я демонстративно проигнорировал мать и Кристину и уехал, оставив их одних в ресторане.

Алиса.

Я вышла из ресторана, и земля ушла из-под ног. Вернее, она была, твердая и холодная, но я ее не чувствовала. Я шла, как автомат, не разбирая дороги, не видя огней города. В ушах гудело, и сквозь этот гул пробивалась только одна-единственная фраза: «Кристина ждет ребенка».

Профессиональный успех, перспективы, комплименты партнеров — все это перестало иметь значение. Оказалось, неважно, как блестяще ты переводишь. Важно, кто ждет ребенка от мужчины, в которого ты все еще, оказывается, влюблена.

Значит, он и правда счастлив с ней. И его мать здесь ни при чем. Значит, мне все показалось. Этот взгляд сегодня… этот комплимент… Зачем? Чтобы подразнить? Поманить, как котенка, кусочком прошлого, перед тем как оглушить жестокой реальностью?

Я шла, и слезы текли по лицу, но я их почти не замечала. Они были горячими и солеными, а внутри была ледяная пустота. Я шла, не разбирая дороги.

Внезапно зазвонил телефон. Я машинально достала его. Оксана.

— Лисеныш! Ну как?! Все прошло супер? Ты молодец! Где ты? Мы уже скоро встречаемся! — ее голос звенел таким беззаботным весельем, что он резанул слух.

— Да… все нормально, — выдавила я, и мой голос прозвучал чужим, плоским. — Переговоры удались.

— По голосу слышу, что удались! — Оксана, увлеченная предвкушением вечера, не уловила ни единой ноты моего отчаяния. — Так, слушай, встречаемся у входа в «Малину» через час, окей? Сергей уже тут! Не опаздывай!

Я хотела сказать, что не смогу. Что у меня болит голова. Что я устала. Но слова застряли в горле. А что, если она права? Что, если мне правда нужно это — оглушительная музыка, толпа, в которой можно раствориться, пара коктейлей, чтобы забыться?

— Хорошо, — тихо согласилась я. — Через час.