Книга Бывший. Ты (не) папа, страница 41 – Елена Сага

Я обмяк на сиденье, как будто из меня вынули стержень. Я смотрел на эту идиллическую картину, не веря своим глазам. Это был словно удар тупым ножом, возвращающий меня на пять лет назад. Тот же Руслан. Та же Алиса. Только теперь между ними была связующая их нить — ребенок.

И тут же, как ядовитая змея, заползла знакомая тень сомнения. А что, если я ошибаюсь? Что, если Аленка не моя? Могла ли она после всего сойтись с Русланом? Та встреча в отеле… а что, если она была не подставой, а началом их отношений? Что, если ребенок… Его?

Эта мысль была настолько мучительной, что я чуть не застонал. Нет. Я не мог в это поверить. Все во мне кричало, что это моя дочь. Ее глаза… Но разве можно быть уверенным? Моя гипотеза, дававшая мне надежду, теперь казалась шаткой, построенной на песке.

Они все вместе сели в машину Руслана и уехали. А я остался сидеть в своей, парализованный, не в силах сдвинуться с места.

Я понимал теперь с пугающей ясностью: поиск правды — не просто желание очистить совесть. Это необходимость. Жизненная необходимость. Потому что пока я не узнаю наверняка, кто отец этого ребенка, я сойду с ума.

Алиса

Руслан отвез Аленку в садик. По дороге мы договорились, что он завезет меня в офис, я решу все вопросы с увольнением, а в обед мы встретимся в уютном ресторанчике через дорогу от компании. Наконец-то появится возможность спокойно все обсудить — и мою жизнь, и его заграничные приключения. Мысли о предстоящем разговоре согревали и успокаивали.

Когда я пришла на работу, Егора еще не было. Я почти побежала в отдел кадров к Тамаре Павловне и молча положила на стол заявление об увольнении по собственному желанию.

Тамара Павловна медленно надела очки, прочла бумагу и смерила меня ледяным взглядом.

— Без визы Егора Александровича я это заявление принять не могу. Это должность прямого подчинения руководителю. А пока никаких указаний от шефа нет, вы обязаны исполнять свои обязанности. На своем месте.

Мое сердце упало. Я хотела все закончить быстро и чисто. Но пришлось вернуться в приемную. Минуты текли нестерпимо медленно. Я бесцельно перебирала бумаги на столе, не в силах сосредоточиться.

Мысли возвращались к утру субботы. К его лицу, к его словам. Он явно хотел разобраться. Но… Слишком много времени прошло. За эти годы я стала другой. Я научилась выживать, принимать решения, не надеясь ни на кого. Я выстроила свою жизнь, хрупкую, но свою. И мне уже никто не нужен.

«Или я просто заставляю себя так думать?» — пронеслась предательская мысль.

Дверь в приемную резко открылась. Вошел Егор. Увидев его, я внутренне содрогнулась. На нем не было лица. Он был бледен, под глазами лежали темные круги, взгляд отсутствующий. Он выглядел так, будто не спал ни секунды с той самой минуты, как я ушла из его квартиры.

— Егор Александрович, мне нужно подписать документ, — обратилась я к нему, пока он проходил мимо меня в свой кабинет.

Он молча, почти машинально кивнул, не останавливаясь. Собрав волю в кулак, я взяла со стола заявление и пошла за ним.

Он снял пальто, бросил его на кресло и тяжело опустился за свой массивный стол. Его движения были медленными, будто через силу. Я подошла и положила листок перед ним.

— Подпишите, пожалуйста.

Он поднял на меня затуманенный, полный какой-то невыразимой муки взгляд. Он смотрел на меня несколько секунд, не видя заявления. Потом его взгляд скользнул по бумаге, и он тихо, почти шепотом, выдохнул вопрос, который прозвучал как гром среди ясного неба: