Книга Серебряный развод, страница 28 – Олеся Рудая

Я медленно допила кофе, давая себе время собраться с мыслями.

— Разве этим не отец должен заниматься?

— Должен. — Паша покрутил телефон в руках, явно что-то обдумывая. — Но, может, тебе что-то захочется забрать? Я могу поехать с тобой.

— Нет. Я справлюсь сама.

Выделенный свободный час казался странным компромиссом между "надо" и "больше не могу". Личные вещи я вывезла сразу — зубная щётка, косметика, любимые книги. Остальное... остальное было уже не моим.

Когда я подъехала к дому, его машина стояла у ворот.

Раньше бы сердце ёкнуло. Сейчас — ничего. Пустота, ровная и бездонная, как осеннее небо.

Я шагнула во двор, и меня окатило волной странного ощущения. Здесь, среди коробок и мебели, затянутой в прозрачную пленку, будто в коконы, лежала наша с Костей жизнь — аккуратно упакованная, готовая к отправке в небытие.

"Боже, сколько же всего..." — прошептала я, окидывая взглядом горы вещей. Казалось, когда все это было разбросано по дому, оно занимало вдесятеро меньше места. Теперь же, собранное в одну кучу, оно напоминало кладбище воспоминаний — и я не знала, смеяться мне или плакать.

Из открытого окна донесся женский визгливый, капризный крик:

— Говорю же, это просто друг. — без труда узнаю голос Снежки. Странное дело — мне не больно. Только... смешно.

— И зачем же ты с ним общаешься? — едва сдерживался Костя.

— Просто, чтобы время занять, пока ты на работе.

— Так может, ты просто тоже будешь работать? — он язвительно отчитывает ее.

— Я не создана для работы. — произнесла она сладким голоском избалованной принцессы

— Секс — тоже работа, Снежаночка. — усмехнулся Костя.

— Что то ты хочешь сказать? — Снежка завизжала, и ее голос стал пронзительным, как скрежет вилки по стеклу.

— Сама знаешь. Но не будем об этом.

— Нет, постой! Как еще будем! — Верещала она.

— Снеж, я тут делами занимаюсь. Лучше помоги. Или иди в машину.

— Помочь?! Ах так? Тогда я сложу это в коробку. — звук бьющегося стекла. — Положила! Что бы еще положить..?

— Прекрати. — грубо рыкнул Костя. — Не хочешь помогать? Зачем увязалась за мной?

— Ты обещал мне денег дать, вообще-то.

— Знаю. Но пока еще нет, сама знаешь ситуацию.

— О! Какая милая белая рамочка… Тоже уберем в коробку

Я сразу поняла о какой рамке она говорит. Наше семейное фото десятилетней давности. Там мы вчетвером на пикнике в лесу.

— Не смей! — строго пригрозил бывший муж.

— И что будет? — вызывающе, хамски вопрошает девица.

— Не смей, я сказал.

— А я ка-а-ак… Ай! Отпусти. — взвизгнула девица.

— Убери свои руки! Это не твое.

— И не твое. — зло ответила Снежка.

— Теперь — да. Но память — еще моя.

— Ага, поня-я-ятно! — Снежка кривит губы. — Ты ее до сих пор любишь! Жалеешь, что развелся!

— Заткнись. — Его голос звучит опасно тихо. Я узнаю эту интонацию. Он на грани.

— Вот почему ты передумал жить со мной!

— Передумал и все. Закрыли тему. — категорично отрезал Костя.

Что же делать? Войти как ни в чем не бывало?

Я сильно хлопнула входной дверью. В доме воцарилась тишина.

— Кто-нибудь есть? — громко кричу из прихожей.

Тяжелые мужские шаги приближаются. А я натягиваю непринужденную улыбку.

— О! Костя! Привет. Вещи собираешь?

— Привет, Нина. — он шел ко мне и собирался было обнять, как раньше, когда я приходила домой. Сила привычки. Не больше.